"Критическая теория позднего модерна" Энтони Гидденса

Статья - Философия

Другие статьи по предмету Философия

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



; понятия общества. Порывая с последним в теории структурирования, Гидденс по существу ограничился борьбой с организмическими интуициями, оставив практически незатронутыми те идеи, которые эти интуиции как раз и генерировали. Сказанное справедливо даже в отношении социального эволюционизма (понимаемого по модели перехода от "общности" к "обществу"), который Гидденс ругательски ругал, но за рамки которого так и не вышел, сохранив, пусть и в модифицированном виде, генетическую оппозицию традиционных и модерных форм жизни. Это тем более верно относительно "всемирно-исторической точки зрения": Гидденс, явно противореча собственному утверждению о том, что не существует никаких универсальных социологических законов, предлагает теоретический инструментарий, позволяющий, по его мнению, одинаково эффективно объяснять любые формы социальной жизни безотносительно к конкретным пространственно-временным обстоятельствам их существования. Представляется, что введение пространственно-временных характеристик в социальную теорию, которое Гидденс считал одним из основных достижений концепции дистанциации, оказалось половинчатым: не было выполнено рефлексивное пространственно-временное позиционирование самого теоретика, которое позволило бы понять его установки (в частности, претензию на универсально значимое знание) как сущностно связанное со вполне определенными формами жизни.

Непоследовательность преодоления "сильного" понятия общества в предложенной Гидденсом альтернативной теории социальной жизни обернулась тем, что "всемирно-историческая точка зрения" оказалась определяющей при трактовке им модерна и глобализации, равно как и при разработке "радикальной политической программы". Модерный тип социальной жизни, получивший в ХХ веке всемирное распространение, характеризуется Гидденсом при помощи универсального набора черт, исключающего множественность и своеобразие региональных "проектов модерна". Гидденс всемерно подчеркивает историческую беспрецедентность модерного типа социальной жизни. "Четверица" институциональных осей определяются им как modern discontinuities - моменты разрыва, принципиально отделяющие модерн от любых предшествующих форм жизни [18, p. 4-6]. В результате такой суггестивно навязанной "беспредпосылочности" модерн, слепленный по образу и подобию нации-государства классического европейского типа, задает некую абсолютную систему отсчета для интерпретации всего происходящего во всем мире, начиная с XVII века и вплоть до самого последнего времени. Парадокс: в мире беспрестанных и глубочайших изменений, о которых несколько надоедливым рефреном говорит Гидденс, не происходит и в принципе не может произойти ничего действительно нового, то есть того, что не вписывалось бы в изначально принятую модель. Следует еще раз подчеркнуть "самозащитный" характер переосмысления модерна Гидденсом: сформированный в горизонте теории структурирования новый образ модерна, не затрагиваемый постмодернистской критикой, задним числом легитимирует саму универсалистскую теорию - ведь социология определяется как одно из проявлений отличающей модерн рефлексивности. Не случайно, что и глобализация не застает Гидденса врасплох: мол, чему ж тут удивляться - тенденция глобализации уже изначально была заложена в самой природе модерных институтов. Это вписывание глобализации во всемирно-историческую систему координат3 оборачивается тривиализацией данного процесса, порождающего новые формы социальной жизни и бросающего серьезный вызов социальной теории [33]. Наконец, та умилительная картина "всеобщего дискурсивного замирения", которое Гидденс упорно называет "радикальной политической программой", вовсе не является плодом его личного прекраснодушия: сама идея всеобъемлющей "дискурсивной демократии" имплицирует принципиальную гомогенность мира "позднего модерна" вопреки всем восклицаниям о его разнородности и многообразии. Действительная "инаковость" обнаруживается в нем лишь тогда, когда кто-то не желает переубеждаться под воздействием "дискурсивного демократа"; определяется же она как разновидность "фундаментализма". Что делать с подобными строптивцами, Гидденс прямо не говорит, однако ратные подвиги "крестоносца" Блэра в Югославии отчасти заполняют теоретический пробел в концепции его советника.

Критика концепции Гидденса никоим образом не означает, что он "не прав": напротив, совершенно прав, если принимать за истину некоторые предпосылки; задача же критического анализа состоит именно в том, чтобы эти предпосылки выявить и поставить под вопрос, выясняя границы их правомерности; затем же следует определить, из каких предпосылок нам самим следует исходить, практикуя социальную теорию. В этой связи уместно еще раз вспомнить о концепции "глобальных модерностей": именно глобальная система координат делает зримой этноцентрический характер "всемирно-исторической точки зрения" в социологии и может обеспечить точное рефлексивное позиционирование теоретика.

1 В данном случае Гидденс опирается на концепции, предложенные Эриксоном и Винникотом [23, 24].

2 По М. Веберу, "целерационально действует тот, кто ориентирует свои действия на цели, средства и побочные результаты и при этом рационально соотносит как средства с целями, так и цели с побочными последствиями и, наконец, различные возможные цели друг с другом…" [26].

3 Это можно наб

s