Курсовые работы по предмету литература

Курсовые работы по предмету литература

Тропы в произведениях В. Маяковского

Курсовой проект пополнение в коллекции 02.04.2018

В искусстве XX века В. Маяковский — феномен громадного масштаба. Подлинное великолепие В. Маяковского — не только в широте проявления его творческой оригинальности, не только в том, что ему были равномерно приемлемы тайны стихотворного искусства и знание законов сцены, способность владеть пером очеркиста и кистью художника. В. Маяковский — поэт, и именно как поэт социалистической революции, зашел в понимание миллионов людей. троп стилистический маяковский

Подробнее

Поэтика северных рассказов Д. Лондона

Курсовой проект пополнение в коллекции 10.01.2018

Северные рассказы были первыми произведениями молодого Лондона, имевшими большой успех у читателей. Они появились на страницах периодических журналов в самом конце XIX века, а затем были собраны в сборник «Сын Волка», опубликованный в 1900 году. За ним последовали сборники: «Бог его отцов» и другие рассказы» (1901), «Дети мороза» (1902), «Вера в человека» и другие рассказы» (1904), «Презрение женщины» (1906), «Любовь к жизни» и другие рассказы» (1906), «Потерянный лик» (1910), «Смок Беллью» (1912).

Подробнее

Выделение архаических мотивов и моделей в сказке П.П. Ершова и изучение их особенностей

Курсовой проект пополнение в коллекции 16.09.2012

Данное возвращение знаменует начало последнего этапа в сказке, последнего хода. Как пишет в своей работе В.Я. Пропп: «Царевна, раньше чем дать согласие на брак с ложным героем, требует исполнения разных задач». В большинстве случаев в задании подобных задач кроется враждебность по отношению к ложному герою (в данном случае царю). Итак, Царь-девица дает задание царю, однако Иван получает то же задание, но опосредовано, через ложного героя - царя. Тут следует отметить, что и первое и второе задания имели разное значение для Ивана и для царя. Так, царю они задавались лишь как средство отложить брак с ложным героем, в то время как для Ивана выполнение первой задачи должно было стать подтверждением того, что он побывал в тридесятом царстве, а соответственно и того, что он обладает волшебным помощником, обретённым в ходе проведения обряда инициации («…раньше, чем получить руку царевны, герой подвергается различным испытаниям, которые он может выполнить только тогда, если он прошел весь путь, канонический для героя, т. е. если он имеет волшебного помощника и обладает магическими средствами и силами. По содержанию своему задачи, при всем их разнообразии, также обнаруживают некоторое единство. Герой в различных формах доказывает, что он или побывал в ином мире (задачи на поиски, на отправку в ад и т. д,), или обладает природой мертвеца»). Объяснение значения выполнения второго испытания находим у В.Я. Проппа: «Перед браком совершается нечто вроде вторичной церемонии посвящения (обжигание, проглатывание и извергание в несколько деформированном виде) на глазах у того, кто был ответственен за знания и способности жениха на глазах отца невесты. Жених в условных, мимических формах показывает, что он крепок во всех видах этого испытания -- он показывает, что он прошел сквозь огонь и нечувствителен к нему» [10, с.394]. «уже очень рано в мифах герой перед браком подвергается испытанию огнем, причем он выдерживает его, потому что имеет волшебный дар» [10, с.393]. Таким образом, мы видим, что данное испытание имеет решающее значение в последующей жизни героя (от успешности его выполнения зависит, жениться ли герой или нет). Еще одно указание на важность ситуации даёт реакция конька на сообщение об испытании: «Вот уж служба, так уж служба!». Иван, благодаря своему волшебному помощнику (что и требовалось от него, Ивана), благополучно проходит последнее испытание, при этом преображаясь:

Подробнее

Стилистический анализ рассказа Эрнеста Хемингуэя "Кошка под дождем" ("Cat in the rain")

Курсовой проект пополнение в коллекции 21.08.2012

Рассказ «Кошка под дождем» был напечатан в 1925 году в сборнике «В наше время». В те годы Эрнест Хемингуэй жил в Париже. Он переехал в Париж в 1921 году, сразу же после свадьбы с молодой пианисткой Хэдли Ричардсон. Хемингуэй отправился в Европу иностранным корреспондентом газеты «Торонто стар». Именно в столице Франции Хемингуэй решил стать писателем. В Париже молодая чета Хемингуэев поселилась в небольшой квартирке на улице Кардинала Лемуана около площади Контрэскарп. В книге «Праздник, который всегда с тобой» Эрнест напишет: «Здесь не было горячей воды и канализации. Зато из окна открывался хороший вид. На полу лежал хороший пружинный матрац, служивший нам удобной постелью. На стене висели картины, которые нам нравились. Квартира казалась светлой и уютной». Хемингуэю предстояло много работать, чтобы иметь средства к существованию и позволять себе путешествия по миру в летние месяцы. И он начинает еженедельно отправлять в «Toronto Star» свои рассказы. Редакция ждала от писателя зарисовок европейской жизни, деталей быта и нравов. Это давало Эрнесту возможность самому выбирать темы для очерков и отрабатывать на них свой стиль. Первыми работами Хемингуэя стали очерки, высмеивающие американских туристов, «золотую молодёжь» и прожигателей жизни, которые хлынули в послевоенную Европу за дешёвыми развлечениями. Пока большая литературная слава к нему еще не пришла. Первый настоящий писательский успех придет к молодому американцу в 1926 году после выхода в свет «И восходит солнце» - пессимистичного, но в то же время блистательного романа о «потерянном поколении» молодых людей, живших во Франции и Испании 1920-х годов.

Подробнее

Композиционные особенности пьесы Фридриха Шиллера "Дон Карлос" и специфика ее постановок на российской сцене

Курсовой проект пополнение в коллекции 19.08.2012

Многие отмечают, что "Шиллер далек от ярлыков. Его персонажи объемны, и лишний пример того - удивительная история, которая приключилась с постановкой БДТ. Ее смело можно было бы переименовать из "Дона Карлоса" в "Дона Филиппа", потому что центром и главным трагическим лицом стал тот самый король-тиран". Испанский король здесь - властный, гордый, привыкший вершить судьбы одним движение руки, одним властным взглядом. Однако "каждая новая сцена открывает нового Филиппа". Король - за сценой, когда ему приносят известие о предательстве Позы. Потрясающая находка Шиллера. Суматоха в приемном покое и смесь изумления и ужаса в громком шепоте: "Плачет!". Драматург не доверил ни одному из актеров изобразить Филиппа в тот момент окончательной утраты веры. "Однако, лишенный этой сцены, Валерий Ивченко играет следы ее - опустошение, обреченность и холодную жестокость, которую король обращает на предавший мир". И критики отмечают, что эта роль сыграна до последней точки, от осанки, от голоса до самой последней складочки на плаще. И немаловажно отметить, что было подчеркнуто, что эта актерская безупречность спасла спектакль, перед которым "маячила серьезная угроза бесславно упокоиться вместе с прочей многолюдной, многословной, пыльной классикой".

Подробнее

Социологические взгляды Н.Г. Чернышевского

Курсовой проект пополнение в коллекции 12.08.2012

Неудовлетворенный философской системой Г. Гегеля, Н.Г. Чернышевский обратился к идеям Л. Фейербаха и продолжил его антропологические идеи. В системе философии Л. Фейербаха человек, познав самого себя, становится мерилом всех вещей, дает им оценку сообразно своей сущности. Николай Гаврилович пошел дальше Л. Фейербаха, опыт революций не прошел для него даром. Цель Н.Г. Чернышевского как просветителя - человек и его благо, счастье. И это счастье в философском понимании неотделимо от природы. Естественные науки играют здесь важную роль, их задача - создание идеи о единстве человеческого организма. Мы не забываем, что Николай Гаврилович был материалистом, он подчеркивает важность материальных явлений, но и не отрицает роли духовных или как он их называет нравственных. Они неделимы и человеческие качества объясняются исключительно их природным происхождением. В этом его антропологический принцип, т.е. социологическое учение Н.Г. Чернышевского, о котором мы подробнее поговорим во второй главе.

Подробнее

Гісторыя паходжання драмы і яе развіццё ў творчасці Эсхіла, Сафокла, Еўрыпiда

Курсовой проект пополнение в коллекции 26.07.2012

Малады цар абураны п'янствам сваіх падданых. Натоўпы дзікіх жанчын-вакханок, учапіўшыся віном, немыя і жудасныя, бегаюць па гарах: побач з Вакх бяжыць хутка, як каня. Яны ўслаўляюць свайго заступніка і вызваліцеля Вакх - Дыяніса - бога віна. Гэта ён «аднадзіць» усіх ад працы. І яны, вар'яцкія, пакінулі дома, не хочуць больш прасці і ткаць, пакінулі дзяцей. «Што мудрасць, калі яна не дае шчасця!», - Усклікае хор. Цар Пенфей спрабуе пакласці канец гэтаму, і бог высмеяў необаченого. Служба новага культу суправаджалася оргіямі, пра якія расказвалі рознае. Цар хоча пераканацца, што адбываецца на таемных зборышчах-вакханалія. «Ты не ведаеш, чаго жадае тваё сэрца», - кажа яму неапазнаны бог. Пераапрануты ў жаночае сукенка, цар адправіўся ў горы і быў змучанае вакханки, якіх ўзначальвала раз'юшаны Агава - маці цара. Вакх - Дыяніс адабраў у яе розум. З галавой дзяўчына, скрываўленая, з'яўляецца Агава перад гледачамі, і калі прыходзіць у сябе, бачыць у руцэ галаву ўласнага сына-цара Пенфея.

Подробнее

Легенда пра караля Артура

Курсовой проект пополнение в коллекции 26.07.2012

Відавочна, менавіта гэтыя два матывы і выклікаюць найбольшы пратэст у Пайен дзе Мезиера, «аўтара» Рамана «Іл без аброцяў» (калі К.Т. як хрысціянін дзе ищ Труа », то Пайенз дзе Мкезиер - язычнік з Мезиера», мястэчка, размешчана недалёка ад Труа, хто хаваўся пад гэтым псеўданімам - адзін або некалькі аўтараў - мы не ведаем). У «муле без аброць» галёнкі - галоўнаму герою - няма неабходнасці адстойваць свой гонар і прэстыж наймацнейшага ваяра - ніхто, і ў першую чаргу, сіла гераіня, па ўласнай ініцыятыве, узнагародзіла яго сваім пацалункам у выкананага ім заданні не сумняваецца ў поспеху рыцара. Мала таго. У «муле без аброці» годным усякага павагі аказваецца чалавек далёка не высакароднага паходжання. І ў раманах Кретьена дэ Труа вияланы супрацьпастаўляліся рыцарам грубіянствам і баязлівасцю, тут жа виялан ветлівы і адважны.

Подробнее

Поэзия сюрреализма

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

В Манифесте Бретон даёт нам несколько философских объяснений о творческом превосходстве сна над бодрствованием. Я не буду цитировать их полностью, так как они довольно большие по размеру, но попытаюсь изъяснить их главные мысли. Для больших подробностей и нюансов снова отсылаю вас к оригиналу. В самом начале рассуждений Бретон делает смелое утверждение о том, что сон непрерывно длится на протяжении всей жизни, а то, что мы видим это лишь части беспрерывной грёзы. По этому человек ведёт некую параллельную жизнь. Сон, говорит Бретон, даже более важен, чем повседневная жизнь, а человек уделяет ему так мало влияния, сон способен давать советы, что-то указывать человеку. Бретон утверждает, что сон многослоен, что мы, возможно, видим лишь одну из его внешних оболочек, хотя нам не ведомо, что находится на более глубоких уровнях. "Но больше всего я люблю в нём всё, что тонет при пробуждении, всё, что не связано с впечатлениями предыдущего дня, - тёмную поросль, уродливые ветви. Точно так же и в реальной жизни я предпочитаю погружение". Следующим положением Бретона является обвинения бодрствующего разума к вечной ошибочности, дезориентации. "Вернусь ещё раз к состоянию бодрствования. Я вынужден считать его явлением интерференции". Разум может лишь сказать, что кто-то или что-то произвело на него впечатление, "показывая тем самым лишь меру своей субъективности<…>". Во сне человек может делать всё, что угодно, и это снова та великая Свобода, освобождение от рутины, уничтожение оков разума. "Убивай, кради сколько хочешь, люби в своё удовольствие. И даже если ты умрёшь, то разве не с уверенностью, что восстанешь из царства мёртвых". Для сюрреалистов сновидение было как бы отдельным актом творчества, когда действует только чистый разум, чистое свободное искусство. "Рассказывают, что каждый день, перед тем как лечь спать, Сен-Поль Ру вывешивал на дверях своего дома в Камаре табличку, на которой можно было прочесть: ПОЭТ РАБОТАЕТ". Сюрреалисты использовали свои сны ради неких мистических путешествий в бессознательное, в которых они черпали какой-то творческий магический опыт. "Я верю, что в будущем сон и реальность - эти два столь различных, по видимости, состояния - сольются в некую абсолютную реальность, в сюрреальность, если можно так выразиться".

Подробнее

Сопоставительный анализ образов Маргариты в "Фаусте" Гете и Беатриче в творчестве Данте

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Если в «Новой Жизни» появление Беатриче предвозвещала прекрасная Джованна Примавера, то в поэме таким образом-предтечей является Мательда, танцующая на лужайках Земного рая. Смеющаяся лучезарная девушка, вызывающая в памяти Симонетту Полициана и Венеру Боттичелли, - совершенное воплощение вечной женственности. «Мательда, - писал Де Санктис, - предчувствие Беатриче, подобно тому, как Земной рай является предчувствием небесного в еще земных формах; оттуда эта ее улыбка и эта ее бездумная радость. Она рвет цветы, и ее движения подобны движениям наивной и невинной девушки. Поэт наделил ее еще двумя свойствами- способностью отрываться от земли и подыматься к бесконечности небесных сущностей в мелодии песни и легкости пляски. Она поет, как ангел, и движется, как сильфида; танец освобождает ее тело от его тяжести и придает ей нечто эфирное и духовное». Сопутствуемый Мательдой Данте приходит туда, где он смог, наконец, утолить снедавшую его «десятилетнюю жажду» - увидеть Беатриче. Он видит ее в сиянии внезапно вспыхнувшего света, озарившего глубь леса. На Беатриче огненно-алое платье (как и при первой их встрече в детские годы!), зеленый плащ и венок из олив над белым покрывалом. Беатриче XXX песни «Чистилища» (и здесь Данте выдерживает символику чисел!) и обликом и одеяньем схожа с Беатриче «Новой Жизни». И в душе Данте пробуждаются воспоминания давней полузабытой любви, не новая любовь, а сначала только память о силе былого чувства.

Подробнее

Религиозно-философские поиски М.Ю. Лермонтова в романе "Герой нашего времени"

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Печорин воплощает в себе такие личностно-родовые человеческие качества, как развитое сознание и самосознание, глубина и полнота чувств, восприятие себя как представителя не только наличного общества, но и всей истории человечества, духовно-нравственная свобода, деятельное самоутверждение. Но как сын времени и общества он несет на себе и их неизгладимую печать, сказывающуюся в ограниченно-видовом, подчас искаженном проявлении в нем родового. В личности Печорина наблюдается характерное для антагонистического общества противоречие между его человеческой сущностью и существованием, „между глубокостию натуры и жалкостию одного и того же человека". Как личность с ее внесословной ценностью, Печорин шире ограниченных пределов его времени, среды, обстоятельств, предлагаемых ему обществом социальных ролей. Он отвергает самые „престижные" из них, ибо они „оплачиваются" превращением целостной личности в „частичного" человека, в обездушенный „социальный вид". Герой если и принимает свой дворянско-аристократический статус, то „не всерьез", как вынужденную роль в трагикомедии жизни (вспомним его „Finita la comedia" после трагического исхода дуэли с Грушницким). Поступки Печорина мелки, кипучая деятельность пуста и бесплодна. Время поставило его перед альтернативой: „или решительное бездействие, или пустая деятельность". Однако в жизненной позиции Печорина больше смысла, чем на первый взгляд. Печатью мужественности, даже героизма, отмечено его ни перед чем не останавливающееся отрицание неприемлемой действительности. Он умирает, не поступившись своими принципами и убеждениями, хотя и не совершив того, что мог сделать в иных условиях. Лишенный возможности общественного действия, Печорин тем не менее стремится противостоять обстоятельствам, утвердить „собственную надобность" вопреки господствующей „казенной надобности".

Подробнее

Особенности раскрытия темы любви в лирике М.Ю. Лермонтова

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Большое место в ранней поэзии Лермонтова занимает любовная лирика. Однако она представлена не в жанрах любовных элегий, посланий, признаний, а в стихотворениях более емкого жанрово-тематического наполнения - даже в циклах стихотворений, вроде бы целиком посвященных любви: в них обнаруживается такое богатство содержания, которое не укладывается в рамки только любовной лирики. Такова миниатюра „Нищий", адресованная Е.А. Сушковой. Двенадцать строк, три строфы. Из них лишь последняя непосредственно обращена к адресату. Две же первые представляют как бы самостоятельную жанровую картину, рисуемую в подчеркнуто сдержанных тонах. Ее скрытый лиризм обнаруживает себя в последнем четверостишии, где поэт дает волю своим чувствам, „обманутым навек" возлюбленной. Страдания нищего, лирического персонажа стихотворения, оттеняют страдания лирического героя - и наоборот. В стихотворении скрыто присутствуют не только социально-политические, но и философские, богоборческие мотивы. Преступление, в котором никто не усматривает ничего преступного, совершается „у врат обители святой", под эгидой „всеблагого" Бога, творца этого страшного мира. Так широко раздвигает Лермонтов жанровые рамки традиционного интимно-камерного по своей природе любовного послания, „прививая" ему ростки иных жанров, придавая им единство целостностью личности автора. С подобной же «диффузией» жанров встречаемся мы в „лирических романах", связанных с Н.Ф. Ивановой и В.А. Лопухиной. Так, в послании «К*» («Мы случайно сведены судьбою...») поэт, обращаясь к В. Лопухиной, восклицает: „Я рожден, чтоб целый мир был зритель // Торжества иль гибели моей!.." (Т. 2, с. 45).

Подробнее

Женские образы в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Таким образом, мы видим, что образ Сони Мармеладовой может быть рассмотрен как религиозно-мифологический образ, связанный с Марией Магдалиной. Но на этом значение этого образа в романе не исчерпывается: она также может быть соотнесена и с образом Богородицы. Подготовление к тому, чтобы образ был увиден героем и читателем, начинается исподволь, но откровенно и явно - с того момента, где описывается взгляд каторжников на Соню. Для Раскольникова их отношение к ней непонятно и обескураживающе: "Неразрешим был для него еще один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не заискивала; встречали они ее редко, иногда только на работах, когда она приходила на одну минутку, чтобы повидать его. А между тем все уже знали ее, знали и то, что она за ним последовала, знали, как она живет, где живет. Денег она им не давала, особенных услуг не оказывала. Раз только, на Рождестве, принесла она на весь острог подаяние: пирогов и калачей. Но мало-помалу между ними и Соней завязались некоторые более близкие отношения: она писала им письма к их родным и отправляла их на почту. Их родственники и родственницы, приезжавшие в город, оставляли, по указанию их, в руках Сони вещи для них и даже деньги. Жены их и любовницы знали ее и ходили к ней. И когда она являлась на работах, приходя к Раскольникову, или встречалась с партией арестантов, идущих на работы, - все снимали шапки, все кланялись: "Матушка Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!" - говорили эти грубые клейменые каторжники этому маленькому и худенькому созданию. Она улыбалась и откланивалась, и все они любили, когда она им улыбалась. Они любили даже ее походку, оборачивались посмотреть ей вслед, как она идет, и хвалили ее; хвалили ее даже за то, что она такая маленькая, даже уж не знали за что похвалить. К ней даже ходили лечиться" (6; 419).

Подробнее

Роман Г. Мелвилла "Моби Дик, или Белый Кит"

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

В романе имеется целый ряд глав, которые невозможно определить иначе, как монологи (XXXVII, XXXVIII, XXXIX - «Закат», «Сумерки», «Ночная вахта»). Даются ремарки. Первая сценическая ремарка появляется в главе XXXVI и гласит: «Входит Ахав; потом остальные». Это поворотный пункт в развитии повествования. Ахав сообщает всему экипажу свою цель. После сцены на шканцах идут серии монологических размышлений, сжатых и насыщенных. Затем глава «Полночь на баке», полностью выдержанная в духе драматической сцены. Драматическая напряженность этой сцены, выраженная в энергичном действии, в выкриках матросов, распалённых вином, песней, пляской и назревающей дракой, не кажется неожиданной. Она гармонизирует с напряженностью мысли и эмоции в предшествующих монологах Ахава, Старбека, Стабба. Читатель ждёт, когда раскроется отношение команды к новой цели, провозглашенной Ахавом. И в последней фразе монолога Пипа вдруг раскрывается перед нами глубокий психологический подтекст всей сцены. «О, большой белый бог где-то там в тёмной вышине, - восклицает Пип, - смилуйся над маленьким чёрным мальчиком здесь внизу, спаси его от всех этих людей, у которых не хватает духу бояться!». В свете этой реплики вся предшествующая ей сцена предстаёт как отчаянная попытка матросов заглушить владеющий ими ужас перед делом, выполнить которое они согласились. Исследователи нередко сравнивают повествовательную манеру Мелвилла с поверхностью океана. Повествование движется «волнами». Своеобразная структура и ритмика речи («почти что белый стих» Матиссен) в «Моби Дике» не были бессознательны. И восходят они не целиком к Шекспиру. Мелвилла увлекало шекспировское умение раскрывать важнейшие проблемы общественного бытия человека через внутреннюю борьбу в человеческом сознании. Из сверхчеловека, стоящего над человечеством, Ахав должен был превратиться в человека, стоящего вне человечества. Он должен был утратить активность и стать героем, не столько идущим к своей цели, сколько влекомым к ней. Впервые Ахав должен был подумать о членах своего экипажа как человек о людях и обнаружить такие чувства, как симпатия, жалость, доверие. Ахав учиться у негритёнка Пипа (cf.: шут и король в «Короле Лире»). Мелвилл заставляет своего героя совершать действия, свидетельствующие о психологическом и нравственном переломе: Ахав обращается к Богу с просьбой благословить капитана «Рахили», он говорит со Старбеком о его семье и т.д. Ахав обретает человечность. Но слишком поздно.

Подробнее

Система персонажей романа Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Таким образом, мы видим, что образ Сони Мармеладовой может быть рассмотрен как религиозно-мифологический образ, связанный с Марией Магдалиной. Но на этом значение этого образа в романе не исчерпывается: она также может быть соотнесена и с образом Богородицы. Подготовление к тому, чтобы образ был увиден героем и читателем, начинается исподволь, но откровенно и явно - с того момента, где описывается взгляд каторжников на Соню. Для Раскольникова их отношение к ней непонятно и обескураживающе: "Неразрешим был для него еще один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не заискивала; встречали они ее редко, иногда только на работах, когда она приходила на одну минутку, чтобы повидать его. А между тем все уже знали ее, знали и то, что она за ним последовала, знали, как она живет, где живет. Денег она им не давала, особенных услуг не оказывала. Раз только, на Рождестве, принесла она на весь острог подаяние: пирогов и калачей. Но мало-помалу между ними и Соней завязались некоторые более близкие отношения: она писала им письма к их родным и отправляла их на почту. Их родственники и родственницы, приезжавшие в город, оставляли, по указанию их, в руках Сони вещи для них и даже деньги. Жены их и любовницы знали ее и ходили к ней. И когда она являлась на работах, приходя к Раскольникову, или встречалась с партией арестантов, идущих на работы, - все снимали шапки, все кланялись: "Матушка Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!" - говорили эти грубые клейменые каторжники этому маленькому и худенькому созданию. Она улыбалась и откланивалась, и все они любили, когда она им улыбалась. Они любили даже ее походку, оборачивались посмотреть ей вслед, как она идет, и хвалили ее; хвалили ее даже за то, что она такая маленькая, даже уж не знали за что похвалить. К ней даже ходили лечиться" (6; 419).

Подробнее

Н.В. Гоголь "Ревизор". История создания одной комедии

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Большое общественное возбуждение, вызванное постановкой «Ревизора», борьба мнений в оценке комедии, недовольство ее критической направленностью в «высоких» сферах - все это глубоко взволновало Гоголя. В письмах к друзьям он пытается разъяснить истинный - как ему представляется - смысл своей сатиры. В этих высказываниях автора обнаруживаются серьезные противоречия, свидетельствующие о том, что ему самому далеко еще не все было ясно в тех больших общественно-политических вопросах, которые затрагивались в его творчестве. «Теперь я вижу,- пишет Гоголь М. С. Щепкину 29 апреля 1836 г., через десять дней после петербургской постановки «Ревизора»,- что значит быть комическим писателем. Малейший признак истины - и против тебя восстают, и не один человек, а целые сословия». Враждебную реакцию зрителей Гоголь объясняет правдой обличения, прозвучавшей со сцены. «Что сказано верно и живо, то уже кажется пасквилем»,- делится Гоголь горьким чувством с М. П. Погодиным в письме 10 мая 1836 г. Но тут же Гоголь идет на уступки ограничительному пониманию созданных им типов: «...частное принимается за общее, случай за правило». В следующем письме к тому же адресату (от 15 мая 1836 г.) Гоголь спешит отвести от себя обвинение в революционной направленности «Ревизора»: только люди, не имеющие «па сколько-нибудь ума, чтоб понять дело в настоящем виде», могут кричать об авторе комедии: «Он зажигатель! Он бунтовщик!» Но Гоголь понимает силу обличения, заложенную в его комедии: «Столица щекотливо оскорбляется тем, что выведены нравы шести чиновников провинциальных; что же бы сказала столица, если бы выведены были хотя слегка ее собственные нравы?» Значит, нравы столицы заслуживают такого же осуждения и осмеяния. И автор «Ревизора» не отказывается от этого намерения. «Провинция уже слабо рисуется в моей памяти,- пишет Гоголь,- черты ее уже бледны, но жизнь петербургская ярка перед' моими глазами, краски ее живы и резки в моей памяти. Малейшая черта ее - и как тогда заговорят мои соотечественники?» Боязнь горькой правды сатирического произведения Гоголь признает проявлением «всеобщего невежества», которое позволило многим поверить «глупейшему мнению ими же опозоренного и оплеванного писателя», «продажного таланта» (имеется в виду Булгарин). Невежественному большинству Гоголь противопоставляет небольшой круг «людей просвещенных», которые примут критику «с громким смехом и участием». К вопросу о типическом значении одного из центральных образов «Ревизора» Гоголь возвращается в «Отрывке из письма, писанного автором вскоре после первого представления „Ревизора" к одному литератору» (25 мая 1836 г.). Хлестаков - пустой человек, но он заключает в себе, по словам Гоголя, «много качеств, принадлежащих людям, которых свет не называет пустыми». И офицер, и литератор, и даже «государственный муж» окажется иногда Хлестаковым. Гоголь подчеркивает широкую типичность нарисованного им образа: «Словом, это лицо должно быть тип многого разбросанного в разных русских характерах, но которое здесь соединилось случайно в одном лице, как весьма часто попадается и в натуре». Трудно с большей ясностью определить значение комедии.

Подробнее

Пространство и время в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Раскольников дошел до кульминации, «ни одного мига нельзя было терять более» - он вынул топор и опустил его на голову старухи. «Вдруг» он заметил на шее убитой шнурок с кошельком. Он снял его «после двухминутной возни». Раскольников путался с ключами, но «вдруг» сообразил, что большой ключ в связке от укладки. В укладке лежало сверху тряпье, «прежде всего» он принялся вытирать об красный гарнитур свои окровавленные руки, как «вдруг» заметил золотые вещи. «Нимало не медля», он стал набивать ими карманы, как «вдруг» он услышал шаги Лизаветы. Раскольников убил и Лизавету. «Минутами он как будто забывался», пока не заметил, что оставил дверь в квартиру незапертой. «Долго он» выслушивал, что делается на лестнице. Он уже хотел выйти, но «вдруг» кто-то, этажом ниже, стал сходить вниз. Он «опять» притворил дверь, как «вдруг» послышались новые шаги. Шаги были «не спешные». Раскольникову «вдруг» показалось, что он точно окостенел, но когда посетитель приблизился к четвертому этажу, «он весь вдруг встрепенулся», успел войти обратно и притворить за собой дверь. Звякнул звонок, Раскольников «несколько секунд» прислушивался. Незнакомец «вдруг» стал нетерпеливо дергать ручку, остервенясь, он «раз десять» дернул колокольчик. «В самую эту минуту» послышались новые шаги. Оба (Кох и Пестряков) негодуют: «Сама мне, ведьма, час назначила» - и ушла.

Подробнее

Особенности переводов произведений Э. Хемингуэя

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

Говоря о любви и сострадание Хемингуэй, однако, не впадает в сентиментальность и идеализацию окружающих его безымянных героев. Он говорит о жестоких и грустных событиях просто, лаконично, с достоинством. В поэме есть строка, очень важная для понимания всей лексической системы произведения: Today no one uses slang because clarity is of the utmost importance - «никто не пользуется сейчас слэнгом, так как чрезвычайно важно выражаться ясно». Соответственно, употребляемая лексика носит нормативный характер-это, в основном, нейтральный лексический слой с очень незначительным количеством слов из специальных сфер употребления - так, в поэме встречаются два вульгаризма: whore повторяется четыре раза в одной и той же метафорической фразе old whore Death - старая проститутка Смерть и fucking, которое цитируется автором в качестве единственного оставшегося крепкого словца, употребляющегося не в номинативном, а в сугубо эмоциональном значении. Из другого специального лексического пласта - терминов - взяты некоторые слова и выражения, характерные для военной документации. И последним исключением из нейтральной лексики является поэтизм bourne - область, граница. В остальном, как уже было сказано выше, словарный состав поэмы относится к нейтральной литературной лексике. Это придает произведению строгость и объективность. Но это же и заставляет автора искать источник эмоционального воздействия в построении стиха. Структура поэмы значительно сложнее ее лексики: 196 строк не разделены автором на строфы или периоды (как в первой поэме), что заставляет читать и воспринимать произведение «на' одном дыхании» и придает ему ощутимую завершенность и стройность, несмотря на значительную ритмико-интонационную вариативность отдельных строк. Так, можно говорить о трех основных формах, свободно чередующихся в поэме: рифмованный стих, белый стих и неритмизованная проза. Переход от одной формы к другой строго обусловлен содержанием и является сигналом переключения из одного плана повествования в другой - например, тяжелый марш солдат подчеркивается рифмованной организацией стиха; а проза, которой передается официальное сообщение о гибели рядовых и офицеров, создает эффект аутентичности сообщения, непричастности автора к его созданию.

Подробнее

Семантическая оппозиция "покой–движение" в романе И.А. Гончарова "Обломов"

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.07.2012

В картинах Обломовки, сочетающих скрупулезные реалистические детали с почти символическими, постепенно проступает глубинный замысел: максимально расширить толкование образа усадьбы (деревни) до превращения ее в образ целой страны. Недаром в высказываниях самого Гончарова неоднократно Обломовка и Россия становятся синонимами (и не случайно образы из «Сна» столь повлияли на «мир России» во «Фрегате «Паллада»» - глава вторая). Обломовка - это страна, которая так и не покинула позднего средневековья, отринув петровские реформы и последовавшие за ними сдвиги в сторону Европы и Цивилизации, она осталась в Азии в ее историософской трактовке (отсюда во «Фрегате «Паллада»» параллель между обломовской Россией и феодальной Японией). Пространственная отграниченность (оторванность от жизни за пределами усадьбы и окружающих деревенек), боязнь мира за отмеченными границами (история с получением письма), опасливое недружелюбие к чужакам (эпизод обнаружения незнакомого человека около деревни) соотносятся с характерной для полутатарской Московии ксенофобией. Время в Обломовке ходит по кругу в духе специфического русского прогресса-регресса: «вневременность» подчинена быту, сонному, неизменяющемуся… На стилевом уровне эта особенность проявляется в том, что разные «грамматические формы и виды соединены в одной фразе: переходы от прошедшего к настоящему и от будущего к прошедшему подчеркивают, что время в Обломовке не имеет особого значения». Бессознательное предпочтение обломовцами традиции за счет любой, самой невинной новации (идеал: жить, как жили предки наши) сформировано опасливым ожиданием от любого сдвига - грозной неожиданности, что может нарушить столь ценимый «покой» - благословенный промежуток между подспудно назревающими катастрофами. В рассказах няньки всплывает живая память о тех временах, когда и закладывалась ментальность обломовцев: «Страшна и неверна была жизнь тогдашнего человека, опасно было ему выйти за порог дома: его того гляди запорет зверь, зарежет разбойник, отнимет у него все злой татарин, или пропадет человек без вести, без всяких следов». Сама общинность обломовской жизни (муравьиная коллективность), ее оппозиция индивидуальному началу генетически восходят (в контексте истории) к необходимости совместной обороны против почти непреодолимых, неблагоприятных обстоятельств, воздвигаемых Историей и Географией: суровость климата, открытость (обнаженность) равнинного пространства в сторону врага, внутренние распри. «Отодвинутый на крайний угол земли, в холодную и темную сторону - русский человек, русский народ жил пассивно, в дремоте про себя переживал свои драмы - и апатично принимал жизнь, какую ему навязывали обстоятельства» (IV, 161) - в этих словах Гончарова уловлены те «племенные черты» нации (пассивность, апатия), преодоление которых на путях Цивилизации осмыслялась художником как первозначимая задача.

Подробнее

Японская поэзия в контексте романа Б. Акунина "Алмазная колесница"

Курсовой проект пополнение в коллекции 17.07.2012

Творчество Бориса Акунина вызывает интерес в современном литературном мире. Определенному кругу читателей известны такие серии книг Бориса Акунина как: «Приключения магистра», трилогия о монахине Пелагии, роман-кино «Смерть на брудершафт». Кроме этого недавно Борис Акунин «расшифровал» свои псевдонимы: Алла Борисова и Анатолий Брусникин. (Еще шесть романов-приключений). Он выступил редактором в прекрасной публицистической книге историй из жизни «Фото как хокку» (2011г.) Но ведущее место в творчестве писателя занимает серия «Приключения Эраста Петровича Фандорина». Этот герой и принес автору широкую известность и славу писателя детективов. Лейтмотивом этой серии книг является, в частности, японская история, культура и быт. Борис Акунин (подлинное имя которого Григорий Чхартишвили) писатель, общественный деятель, историк и японист. Он прекрасно знает Японскую культуру, литературу, поэзию. Эти знания он проявляет на страницах своих книг. Роман «Алмазная колесница», задуманный как финальный роман серии об Эрасте Петровиче Фандорине, пропитан японской культурой. Этот роман наиболее объемен и интересен для «акунинского» читателя. Важное место в романе занимают японские трехстишия хокку, которые членят повествование в романе и одновременно его организуют. Следует отметить, что творчество Бориса Акунина вызывает живейший интерес не только в определенных читательских кругах, но его литературными играми уже заинтересовались исследователи. Интересными, на наш взгляд, являются замечания Немзера Андрея Семеновича в книге «Памятные даты. От Гаврилы Державина до Юрия Давыдова». Автор стремиться вписать творчество Бориса Акунина как в конкретный культурный контекст, так и в большую историю отечественной литературы, общественной мысли, культуры. Говорит о том, что на рубеже столетий благодаря творчеству Бориса Акунина продолжается живая жизнь русской литературы. Еще одной работа, которая показалась интересной - это статья Анны Куневич и Петра Моисеева «Пушкинский текст в «фандоринских» романах Бориса Акунина». В своей работе они указывают, что роман Бориса Акунина «Алмазная колесница» - «самое задушевное» творение писателя. В работе авторы показывают, что в романе Акунина много отсылок к Пушкину. Авторы даже утверждают, что у писателя Бориса Акунина своеобразная полемика с Пушкиным. Приводится множество доказательств, как например сравнение Фандорина с Онегиным. Интересна работа Андрея Ранчина «Романы Б. Акунина и классическая традиция: повествование в четырех главах с преуведомлением, нелирическим отступлением и эпилогом». В ней автор ставит своей целью раскрыть причину популярности Бориса Акунина и его «фандоринского» цикла, говорит о неуязвимости акунинского героя, его фантастическом везении.

Подробнее
1 2 3 4 5 > >>