Русский язык культура речи

Русский язык культура речи

Полисемия как результат концептуальной интеграции

Статья пополнение в коллекции 05.05.2010

Лишь концептуальное содержание лексикализованного концепта father в примере 1 полностью соответствует изначальной концептуальной схеме, определяющей родственные отношения между родителем (отцом) и ребенком. Во втором примере, несмотря на то что, казалось бы, значение языковой единицы father то же, носители языка осознают, что Иосиф не являлся отцом Иисуса в том смысле, в котором данная лексическая единица употребляется в примере 1 - male parent. С Зевсом дело обстоит сложнее. Как известно, он был отцом Афины, которая родилась из его головы, и отцом Афродиты, которая родилась после того, как Зевс, отрезав детородный орган Хроноса, бросил его в океанскую пену. Следовательно, значение лексической единицы «father» в данных примерах отличается от значения в примере 1 и примере 2. Примеры 4, 5, 6, имея в одном исходном пространстве концепты физического лица, отличаются проецируемой информацией из второго пространства - «отец всех католиков», «отец католической церкви», «отец нации». В приведенных примерах многозначность четко ощущается и не вызывает сомнений. Что же касается примеров (1-3), то здесь есть над чем задуматься. Будет ли концептуальная интеграция в подобных случаях действительно вести к появлению многозначности, если многозначность не осознается носителями языка в силу различных причин, например, отсутствия определенных фоновых знаний?

Подробнее

К проблеме организации текстового пространства в немецкоязычном автобиографиче-ском дискурсе

Статья пополнение в коллекции 03.05.2010

Особенно активно в подобном плане выступает ПС в автобиографии Т. Фонтане «Meine Kinderjahre». Логически обосновывая принципы композиционного построения произведения и ориентируясь на «идеального» читателя, автор разворачивает перед ним аргументированный план своей писательской деятельности в рамках текста воспоминаний, открывает «рецепты творческой кухни» и демонстрирует технические приемы организации фактического материала. В роли актуализаторов текстовой когезии у Т. Фонтане выступают, в основном, атрибутированные оппозиции das vorige Kapitel - dieses (neue) Kapitel, а также названия глав, представляющие собой варьированные повторы и дословно или частично воспроизводящиеся либо в тексте самой главы, либо в начале последующей главы. Наглядным примером этого служит, в частности, глава 5-я «Unser Haus, wies wurde», которая начинается следующим образом: «Wie wir unser Haus vorfanden, das bildete, von etlichen Einschiebseln und ein paar Exkursen in die Zukunft abgesehen, den Inhalt des vorigen Kapitels. In diesem neuen Kapitel gehe ich, freilich gelegentlich auch hier wieder Kommendes vorwegnehmend, zu einer Schilderung der Umgestaltungen über, die sich in verhältnismäβig kurzer Zeit in unserem Hause vollzogen» [3, c. 44].

Подробнее

Политически корректный язык в аспекте глобализации

Статья пополнение в коллекции 01.05.2010

Политически корректный язык сразу же привлек внимание специалистов и стал, в определенном смысле, «яблоком раздора» - вокруг этого явления разгорелись жаркие споры. Изданный в 1955 году под редакцией Дж. Вильямса сборник статей социологов, политологов (объемом 340 страниц) так и называется «PC Wars: Войны вокруг политически корректного языка» [10]. Появились словари ПК языка, исследования [11], средства массовой информации растиражировали это понятие и сделали его расхожим клише, неким символом борьбы за равенство, в частности, полов. Движение за «вербальную гигиену» достигло такого размаха, что Дж. Буш назвал его в одном из своих публичных выступлений «новой истерией». Появились и весьма ядовитые пародии на ПК язык, высмеивающие абсурдные с точки зрения здравого смысла словосочетания, защищающие индивида от оскорбления его (ее - ПК!) достоинства. Это известные «старые сказки на новый лад» - Correct Bedtime Stories [8], где злые, некрасивые сестры Золушки были нестандартной внешности differently visaged, а козленок (из сказки о трех козлятах), он был самый младший - the least chronologically accomplished и менее других развит. Нельзя не согласиться с тем, что значительное количество единиц ПК, даже учитывая пометку «шутл., ирон.» являются скорее пародией на политическую корректность. Взять хотя бы список абстрактных существительных с суффиксом ism: ableism, alphabetism, diseaseism, fattism, hairism, handicappism, handism, heighism, lookism, phallocentrism, scientism, sghtism, sizism, smellism, smokeism, tokenism, weightism, где суф. изм в английском языке приобрел отрицательную коннотацию, ассоциируясь с политическими измами: Fascism, Marxism, Communism etc. Только незначительное число существительных, образованных по этой модели, ассимилировались и могут быть причислены к ПК: Multiculturalism, Genderism, Feminism, Affrocentrism, Ageism и некоторые другие.

Подробнее

Прагмалингвистические основы межкультурной коммуникации

Статья пополнение в коллекции 30.04.2010

Правильность данного положения подтверждается нашим анализом картины мира англоязычного общества последних десятилетий, который свидетельствует о появлении новых и расширении традиционных субкультур, со своими системами ценностных ориентаций, стереотипизации того, что такое хорошо и что такое плохо, со своей системой стандартов. В разных субкультурах по-разному происходит хранение знаний о поведенческих и коммуникативных нормах. Каждая субкультура имеет свои стереотипизированные образцы, модели концептуализации мира, концептуализации ситуаций общения. Различия субкультур идут как по линии концептуальной картины мира, так и по линии ценностной картины миры со своей системой стереотипизированных образцов концептуализации оценок. В основе ценностной картины каждой конкретной культуры лежит своя система гештальтов. Все указанные различия находят отражение на уровне лексикона. При этом один и тот же фрагмент в картине мира по-разному концептуализируется и ословливается представителями различных субкультур.

Подробнее

Модально-глагольная конструкция как разновидность конструкций с предикатными актантами

Информация пополнение в коллекции 30.04.2010

Отмечаются различия в семантических свойствах предикатов (ПА) и операторов (ГГ) в КПА - слова-предикаты обозначают ситуацию и не участвуют в создании модальной рамки пропозиции, тогда как у операторов наблюдается обратное распределение функций: инфинитив, выступающий как зависимый компонент синтагмы, несет основную смысловую нагрузку, а личная форма выражает дополнительные характеристики действия - модальные, видовые или залоговые [ 2, с. 390; 1, с. 56]. Иначе говоря, содержательные различия между главными и зависимыми глаголами в КПА заключаются в том, что пропозициональные (зависимые) предикаты отражают денотативное содержание первичной ситуации, независимой от внешней оценки, а комментаторные (главные) называют некоторую вторичную ситуацию, которая фиксирует оценку этой же ситуации со стороны говорящего [1, с. 44]. Таким образом, первый уровень противопоставления глаголов в теории КПА - это оппозиция главных, или включающих, предикатов и зависимых глаголов, или пропозиционных, включенных, предикатов. Внутри подкласса ГГ выделяются несколько лексико-семантических типов: каузативные, модальные, фазовидовые, локутивные, глаголы субъективного восприятия и другие. Методологически важным является деление ГГ на два разряда - грамматические и модусные [1, с. 6; 3, с. 17]. Однако в терминологическом плане деление на «грамматические» и «модусные» глаголы вряд ли можно считать удачным, ввиду противоречивости критериев: формальные характеристики одного предиката противопоставляются семантике другого.

Подробнее

Профессионально важные качества лингвиста-переводчика и педагогические средства их формирования

Статья пополнение в коллекции 28.04.2010

Помимо сказанного выше было установлено, что в процессе формирования ПВК переводчика у студентов-лингвистов проявляется компенсация невысокого уровня развития ПВК эмоциональной и регулятивной сферы за счет должной сформированности подобных качеств в предметно-практической, волевой и мотивационной сферах, а также отмечены иные варианты данного феномена. В процессе формирования ПВК можно наблюдать компенсацию недоразвития у студентов вербального интеллекта за счет высокого уровня мотивации профессиональной деятельности, сильной воли и желания работать над собой. Психологический эффект феномена компенсации состоит в том, что студенты с разными уровнями развития ПВК переводчика, с дифференцированными лингвистическими и профессиональными способностями в итоге достигают одинаковой продуктивности в профессиональной переводческой деятельности. Ряд ПВК переводчика связан с параметрами профессиональной деятельности нелинейной зависимостью. Параметры профессиональной деятельности переводчика не всегда принимают наибольшие значения на максимальных, а иногда уже на средних уровнях развития ПВК некоторых сфер (например, экзистенциальной). Примечательно, что развитие у студентов ПВК переводчика в процессе обучения осуществляется в оптимальном варианте, когда в учебно-профессиональных ситуациях специально создаются противоречия между способностями студентов и превышающими их наличный уровень требованиями профессиональной переводческой деятельности.

Подробнее

К вопросу о переводе интертекста

Статья пополнение в коллекции 27.04.2010

Богатый материал предоставляет творчество Т. Толстой, которое с большим трудом поддается трансляции в другую культуру. Существующие переводы на английский язык ее рассказов и романа «Кысь» [11] не дают представления о глубине всех тех культурных пластов, которые лежат в основе мировидения автора. В вышедших в США сборниках рассказов Т. Толстой читатель не найдет перевода рассказа «Сюжет», практически целиком построенного на отсылках к фактам русской культуры и непрямом цитировании. Роман «Кысь» написан в форме сказа и уже поэтому интертекстуален. Не только цитирование национально-прецедентных текстов составляет сложность в переводе (материальная, вербализованная сторона интертекстуальности), но и отсылки к национально-прецедентным феноменам. Например, в романе «Кысь» вожделенные, но коварные огнецы не просто выдуманные вкусные плоды, а часть русской картины мира - страсть русских к собиранию грибов и ягод (кстати, ежегодно приводящая к трагедиям, как и в случае с матерью Бенедикта). Голубчики, транслитерированные в переводе [16], не сообщают англоязычному читателю унизительно-покровительственного отношения к тем, кого так называют. И почему «на запад тоже не ходи» понятно лишь тем, кто знает историю русской эмиграции; и выдача товара со Склада - не просто картинка из страшного будущего, а аллюзия к знакомой ситуации с распределителями и очередями из прошлого. Таким образом, прецедентная ситуация оказывается более сложной для передачи, чем лексический блок. Смыслы, порождаемые отсылками к прецедентным явлениям, гораздо богаче суммы значений слов, составляющих текст.

Подробнее

Интерпретация художественного текста и ее роль в профессиональной подготовке пе-реводчика художественной литературы

Статья пополнение в коллекции 07.04.2010

Однако представляется, что и этого недостаточно, чтобы квалифицированно осуществлять художественный перевод. Как справедливо отмечает И.С. Алексеева, необходимо научить будущих переводчиков не просто иностранному языку (системе языка), а трансляции одной семиотической системы в другую [2, с. 26], а это предполагает, что преподаватели перевода должны уметь обучать переводу и должны сами переводить. Отсюда вытекает и другое непременное условие коммуникативной культуры переводчика - совершенное знание родного языка. По мнению И.С. Алексеевой, обучение современного переводчика следует начинать с активного преподавания родного языка и продолжать интенсивный тренинг до самого окончания обучения [2, с. 12]. Для обеспечения процесса профессионального формирования лингвиста-переводчика необходимо определиться с концептуальным обоснованием базового понятия «профессиональная компетентность», однако этому препятствует на сегодняшний день ряд нерешенных проблем: не существует однозначного понимания профессии переводчик (за рубежом русскому слову «переводчик» соответствуют две специальности - «письменный переводчик» и «устный переводчик»), не вполне ясно, что именно подразумевается под понятиями «перевод», «межкультурная коммуникация», не существует модели подготовки лингвиста-переводчика.

Подробнее

К проблеме разработки психолингвистической модели синхронного перевода

Статья пополнение в коллекции 04.04.2010

Представляется, что профессиональная подготовка синхронных переводчиков должна строиться с учетом психолингвистических особенностей процессов обработки речи на уровне восприятия и порождения, а также их взаимодействия. Так, результаты исследований процесса обработки поступающей информации на синтаксическом уровне легли в основу методического приема вычленения так называемых семантических пиков в услышанной фразе [1]. Упражнения на синтаксическое развертывание, рекомендуемые для тренинга переводчиков-синхронистов, также основаны на выводах психолингвистов о том, что обработка речи на уровне синтаксиса должна начинаться с распознавания первых поступающих лексических единиц. Тесное взаимодействие речевосприятия и речепорождения в процессе синхронного перевода и наличие некоторых общих закономерностей в двух процессах диктует необходимость формирования у будущих переводчиков автоматизированных навыков переключения на систему другого языка. Мониторинг двух параллельных речевых процессов - речи, звучащей на языке источника, и своей собственной речи на целевом языке - диктует важную для методики подготовки синхронных переводчиков в этой связи задачу: необходимость разработки специальных приемов для максимальной автоматизации навыков извлечения из памяти релевантных лексических единиц, грамматического и фонологического кодирования. Такая необходимость обусловлена тем, что значительные когнитивные усилия в ситуации синхронного перевода должны быть направлены на восприятие речи на языке источника и на контроль своего собственного высказывания на целевом языке.

Подробнее

Нормативные требования к технологическим умениям будущего лингвиста-переводчика

Методическое пособие пополнение в коллекции 03.04.2010

Рассматриваемый аспект профессиографического описания технологического уровня готовности специалиста обусловлен целесообразностью интеграции разноуровневых структур деятельности лингвиста-переводчика, всех функциональных видов его деятельности. Функциональные характеристики (информационные, организационные, оценочно-контролирующие и др.) профессиональной деятельности, описанные в теории и практике обучения, согласуются между собой настолько глубоко, что возникает сложность в их разграничении. В силу этого обстоятельства представляется нецелесообразным определять эффективность отдельно взятых видов деятельности. Нужно говорить об их сложной иерархии в процессе подготовки лингвиста-переводчика. Попытки разграничить их результативность ведут к формальному анализу профессиональной деятельности. Формируемая структура профессиональной деятельности лингвиста-переводчика предполагает функциональный состав действий в логике функционирования педагогического управления, которая, как известно, включает целеполагание, информационный синтез, выполняющий роль диагностики, проектирование действий и анализ условий, исполнительские действия и рефлексивный анализ произведенных действий. Складывающаяся на этой основе модель поведения представляет собой преобразование информации в соответствии с целью и условиями в задачную структуру и программу действий. Данные единицы состава профессиональной деятельности образуют функциональные характеристики управления профессиональной деятельностью будущего лингвиста-переводчика.

Подробнее

Очерк истории изучения памятников русской деловой письменности (XVIII–XX вв.)

Статья пополнение в коллекции 14.03.2010

В середине 1880-х годов в русской науке появился человек, чьи исследования памятников старины и процессов современного русского литературного языка явили собой знаменательное событие, имя которому - Алексей Александрович Шахматов. Начав свою ученую карьеру с изучения памятников новгородской письменности [Шахматов 1886], увлеченно занимаясь древними языками, русской историей и диалектологией, А. А. Шахматов не раз поражал современников яркостью идей и широтой взглядов, продуманностью концепции исторического развития родного языка и особым филологическим чутьем. Из обширного лингвистического наследия ученого нас, конечно же, интересуют его труды генеалогического характера. Один из них, «Исследование о двинских грамотах XV в.», весьма показателен как опыт изучения актовой письменности. А. А. Шахматов-текстолог, палеограф и лингвист обратился к анализу языка и публикации неизвестных рукописей Северной Руси. Автор подробно разбирает происхождение и состав издаваемых актов, останавливается на фонетических особенностях, несколько сюжетов книги посвящено морфологии и синтаксису [Шахматов 1903а]. Вторую часть исследования открывают сами акты, оформленные с точки зрения палеографии безупречно. Занятия исторической диалектологией и фонетикой также способствовали формированию взглядов ученого на проблемы развития и функционирования русского языка, влияния литературного языка на говоры и т. д. [см. Шахматов 1893; 1903б; 1903в; 1913 и др.]. Его перу принадлежат также программы для собирания особенностей северно- и южновеликорусского говоров [Шахматов 1896а; 1896б], труды по изучению истории и языка древнейших летописных сводов. Младший коллега А. А. Шахматова С. П. Обнорский, анализируя «русскую хронографию» академика, писал: «Именно труды А. А. Шахматова впервые приоткрыли завесу над тем, как в реальности в древней Руси осуществлялась работа над летописью. Перед нами в новом свете встает фигура старого летописца, не немого отшельника, укрывшегося за глухой монастырской стеной от мирских интересов и страстей, а, напротив, человека, находившегося в центре общественной и политической борьбы своего времени и в своей работе над летописью отражавшего следы этой борьбы» [Обнорский 1947: 8]. Заслугой А. А. Шахматова является также разработка вопроса о происхождении русского языка и его наречий, который рассматривался в связи с общим развитием славянства и его письменной культуры. С особой лингвистической силой эта проблематика звучит в последних исследованиях ученого - в «Очерке древнейшего периода истории русского языка» [Шахматов 1915], во «Введении в курс истории русского языка» [Шахматов 1916], в брошюре «Древнейшие судьбы русского племени» [Шахматов 1919] и в изданном посмертно «Очерке современного русского литературного языка» [3-е изд.: Шахматов 1934]. Идея «этнографического и лингвистического единства русского племени» была вынесена ученым из многочисленных фактов языка и изучения текстологии древнерусских памятников древнерусского языка. Что касается событий более позднего периода, то и здесь А. А. Шахматов делал любопытные наблюдения, в частности, имеющие отношение к северной Руси. «Севернорусская эпоха, - писал он, - севернорусские явления противополагаются северновеликорусским. Критерием для такого противопоставления могут служить следующие соображения: во-первых, древность, того или другого явления, засвидетельствованная памятниками; во-вторых, распространение его во всей вообще области современных северновеликорусских говоров; в-третьих, данные в пользу того, что исследуемое явление не случилось в позднейшую эпоху совместного жительства севернорусов с восточнорусами, когда они в силу политических и экономических связей образовали одно великорусское целое» [Шахматов 1915: 317][v]. Работы последних лет и новые архивные публикации [Шахматов 1999] дают представление и о том, какую роль отводил А. А. Шахматов великорусской народности в становлении Русского государства, русской культуры, русского языка. К памятникам письменности у него было особое, трепетное отношение. «С ранней поры своей научной деятельности А. А. Шахматов обращает внимание на необходимость не абстрактного, не формального оперирования с памятниками письменности при их исследовании» [Обнорский 1925]. Для него всякий подлинный источник - едва ли не единственное звено, связующее историю с современностью. Поэтому явления языка XX века, по А. А. Шахматову, невозможно грамотно объяснить без знания генеалогии родной культуры. В 1910-е годы ученый читал курс истории русского языка, один из разделов которого был озаглавлен «Памятники русского языка». Именно их он рассматривал как важный компонент для восстановления исторического процесса лингвистических явлений. Причем А. А. Шахматов намеревался, наверное, впервые включить в свое обозрение письменности и рукописи позднего периода, вплоть до XIX века и выяснить приемы их исследования [Шахматов 1916: 3-4]. Здесь надо заметить, что памятники книжного языка церковного происхождения менее занимают ученого, а, наоборот, грамоты, летописи и иная оригинальная русская средневековая литература представляются ему более предпочтительными и доказательными источниками[vi]. Отсюда следует и основной методологический принцип исторического языкознания (в понимании А. А. Шахматова): критический анализ, всестороннее изучение текста, его соотношение с данными носителей языка. В этом заметно влияние теоретических основ индоевропейской школы и прежде всего учителя А. А. Шахматова - академика Ф. Ф. Фортунатова: от расчлененных формул к стройной концепции исторического развития языка.

Подробнее

О языке и стиле «деловой прозы» А.В. Суворова в связи с развитием русского литературного языка второй половины 18 века

Статья пополнение в коллекции 04.02.2010

Мы отмечаем элементы бытовой, разговорной стихии не только, когда автор включает в контекст слова соответствующей тематической группы. Часто А. В. Суворов подкрепляет их очевидными языковыми средствами. Так, мы констатируем, что в целях психологического воздействия на военных он стилизует свою речь, придает ей естественный облик бытового разговора «по душам», почти беседует с солдатами. Для этого используются уменьшительно-ласкательные суффиксы -иц-, -ешк-, -ушк-, придающие военно-деловому стилю специального сочинения генералиссимуса признаки народного произведения. Сказанное можно проиллюстрировать следующими примерами: «Бойся богадЪльни; НЪмецкiя лекарствица издалека тухлыя, сплошъ безсильны и вредны. Руской солдатъ къ нимъ не привыкъ: у васъ есть въ артеляхъ корешки, травушки, муравушки. - Солдатъ дорогъ! береги здоровье; чисти желудокъ, когда засорился; голодъ лучшее лекарство. Кто не бережетъ людей - офицеру арестъ, унтеръ-офицеру палочки, да и самому палочки, кто себя не бережетъ. Жидокъ желудокъ, Ъсть хочется: то по закатЪ солнушка не много пустой каши съ хлЪбцомъ; а въ крЪпкомъ желудкЪ буквица въ теплой водЪ, или корень коневой щавель» (Суворов, В-П, 125). Выделенные лексемы свидетельствуют об активном использовании психолингвистических возможностей языка для нужной автору мотивировки. Здесь же А. В. Суворов снова выступает заботливым отцом-командиром, знатоком полевой медицины, когда советует: «Помните, господа, полевой лечебникъ штаб-лекаря БЪлопольскаго: въ горячкЪ ничего не Ъшъ, хоть до двенадцати дней, а пей солдатской квасъ, то и лекарство; а въ лихорадкЪ на пей, ни Ъшь. Штрафъ, за что себя не берегъ; лишъ бы Богъ далъ здоровье. Въ богадЪльнЪ**, первой день мягкая || постеля, во второй день офицерская похлебка, въ третiй день въ ней, братецъ, домовище, къ себЪ и тащитъ. - Одинъ умираетъ, десятки товарищей хлебаютъ его смертный дыхъ. Въ лагерЪ больные[,] слабые, хворые въ шалашахъ, не въ деревняхъ, воздухъ чище, хоть и безъ лазарета. Не надобно жалЪть лекарства, когда есть хуторъ; сверхъ того и прочiя выгоды безъ прихотей. Да все это не важно: ты умЪешь себя беречь: гдЪ умираетъ отъ ста одинъ человЪкъ; у насъ и отъ пяти сотъ въ мЪсяцъ меньше умретъ. Здоровому: питье. Воздухъ, Ъда; больному тожь воздухъ, питье, Ъда» (там же, 125-126). И в этом фрагменте на первый план выступает живая разговорная стихия, заменяющая собой сухой деловой слог с его приказной интонацией обиходной речью: …въ третiй день въ ней, братецъ, домовище, къ себЪ и тащитъ. - Одинъ умираетъ, десятки товарищей хлебаютъ его смертный дыхъ. А наличие бытовой лексики (коневой щавель, солдацкой квас, постеля, похлебка, домовище) создает эффект «народного слога», солдацкой речи.

Подробнее

М. Р. Фасмер и его «Русский этимологический словарь»

Статья пополнение в коллекции 01.02.2010

О. Н. Трубачев в статье «Принципы построения этимологических словарей славянских языков», подробно остановившись на истории вопроса, достоинствах и недостатках отдельных изданий, выделяет ЭС М. Фасмера по ряду показателей. Ученый говорит, в частности, о том, что «М. Фасмер необычайно расширил свой словник, в том числе - за счет большого количества заимствованной топонимики»[xx]. Далее О. Н. Трубачев, анализируя различные точки зрения, склоняется к «компромиссному» характеру такого типа изданий: «Правы те, пишет он, - кто предъявляет к этимологическому словарю максимальные требования, ибо если то или другое редкое, неупотребительное слово не найдет отражения в таком словаре, где же его подлинное место? Несомненно, однако, и то, что эта точка зрения нуждается в уточнении. Составитель этимологического словаря должен, по-видимому, избрать вариант в известном смысле компромиссный (курсив наш. - О. Н.), основанный, с одной стороны, на наиболее широком представлении всех форм, имеющих хождение в языке и нуждающихся в этимологическом объяснении, с другой - и прежде всего - на учете фактов генетического родства, так как в конечном счете этимологический словарь основывается именно на отражении этого родства. Сочетание обоих названных принципов способно с достаточной степенью объективности отражать этимологию данного языка в наиболее полном значении этого слова»[xxi]. Мы не случайно привели эту обширную цитату, показывающую сложность и неоднозначность данной проблемы. По мнению О. Н. Трубачева, «Русский этимологический словарь» М. Фасмера в основном отвечает описанным максимальным требованиям…» и при этом весьма оригинален как авторский труд, обнаруживающий и круг интересов самого этимолога: топо- и этнонимика, ономастика. Несмотря на отдельные пропуски, избежать которых едва ли возможно (а стоит принять во внимание, что М. Фасмер один составил этот монументальный словарь, что у него погибла многолетняя картотека, и он был вынужден ее восстанавливать), «словник М. Фасмера отличается … исчерпывающей полнотой»[xxii]. В него вошли (только в немецкое издание, в русском переводе исключены) и непристойные слова, изучение которых, однако, как лингвистического феномена не отрицается и О. Н. Трубачевым: «… вопрос об одиозности этих слов практические не стоит; в русской этимологической литературе нам не приходилось встречать справок о соответствующих словах»[xxiii].

Подробнее

Использование диалектной лексики в речи

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

Компьютерная жаргоная лексика активно развивающаяся динамическая система (что обусловлено необычайно быстрым прогрессом компьютерных технгологий). Это один из путей проникновения в русский язык англицизмов,(порой совершенно неоправданное). Многие слова из компьютерного жаргона переходят в официальную терминологию. Жаргонизмы существуют не только в устной речи, не только в многочисленных электронных документах писем и виртуальных конференций, их можно встретить и в печати, нередко они попадаются в солидных компьютерных изданиях: “...Стоят мониторы с диагональю не менее 17 дюймов, с "мотором" не слабее pentium120...Мир ПК(А.Орлов, 1997 декабрь). А уж в изобилии их можно встретить в журналах, посвященных компьютерным играм, к примеру: “А монстры там стрейфятся не хуже любого думера”. (курсив мой. Навигатор игрового мира март 1998, статья - Underlight). Немалый компонент лексики, отличающейся разговорной, грубо-просторечной окраской, экспрессивностью, свойственной для молодежного сленга, свидетельствует о том, что в среде компьютерщиков очень много людей молодого возраста.

Подробнее

Риторика Аристотеля

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

Таким образом, убедительность любой речи, позиции в споре, публичном выступлении основывается, согласно Аристотелю, во-первых, на истинности или по крайней мере правдоподобности приводимых аргументов, доводов, посылок, которые он называет нетехническими, не нами созданными средствами убеждения. Во-вторых, она зависит также от тех методов или логических правил, с помощью которых из имеющихся аргументов выводятся или, точнее, получаются заключения. О выводе говорят лишь в дедуктивных, доказательных умозаключениях. В недедуктивных рассуждениях, в частности индуктивных, приходится ограничиваться термином "наведение". Поскольку, однако, явное и развернутое использование дедуктивных и индуктивных умозаключений крайне усложнило бы речь, то в риторике Аристотель рекомендует использовать более гибкие и ослабленные их варианты, а именно вместо силлогизмов - энтимемы, а индукции - примеры. Под энтимемой, как уже отмечалось выше, подразумевают сокращенный силлогизм, в котором пропущена та или иная посылка, хотя она легко подразумевается, а в случае необходимости ее нетрудно восстановить. В реальном рассуждении люди практически так всегда и поступают и именно поэтому Аристотель рекомендует также подходить к риторике. Точно так же в обычной речи достаточно сослаться на типичный пример, который может навести на индуктивное обобщение. Не случайно поэтому индукцию называют наведением.

Подробнее

Основные качества речи

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

Каким может быть словарный запас человека? Ответить на этот вопрос однозначно очень трудно. Одни исследователи считают, что активный словарь современного человека обычно не превышает 79 тыс. разных слов, но подсчетам других, он достигает 1113 тыс. слов. А теперь сопоставьте эти данные со словарем великих мастеров художественного слова. Например, А. С. Пушкин употребил в своих произведениях и письмах более 21 тыс. слов (при анализе повторяющиеся слова принимались за одно), причем половину этих слов он употребил только по одному или два раза. Это свидетельствует об исключительном богатстве словаря гениального поэта. Приведем сведения о количестве слов у некоторых других писателей и поэтов: Есенин 18890 слов, Сервантес около 17 тыс. слов, Шекспир около 15 тыс. слов (по другим источникам около 20 тыс.), Гоголь около 10 тыс. слов. А у некоторых людей запас слов бывает чрезвычайно беден. Недаром И. Ильф и Е. Петров в знаменитых «Двенадцати стульях» высмеяли Эллочку-«людоедку», которая обходилась всего тридцатью словами. Этих слов ей было достаточно, чтобы разговаривать с родными, друзьями, знакомыми и незнакомыми. Нетрудно представить себе, каким было это общение.

Подробнее

Лекции по риторике

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

Другие тропы и фигуры речи и их использование в тексте.

  1. Олицетворение (одушевление) наделение неодушевленных предметов признаками и свойствами человека (чаще всего используется при описании природы).
  2. Аллегория (иносказание, аллюзия «намек») выражение отвлеченных понятий в конкретных художественных образах. Используется в баснях былинах сказках.
  3. Антономасия (переименование) употребление известного имени собственного в значении нарицательного.
  4. Эпитет образное определение предмета или действия.
  5. Гипербола преувеличение размеров, силы, красоты.
  6. Литота (простота) обратная гипербола, образ. выражение намеренно преуменьшающее размер, силу, красоту.
  7. Мейозис (то же, что и литота) фигура речи, преуменьшающая свойства, степень чего-либо.
  8. Парафраза (пересказ) описательный оборот, который употребляется вместо какого-либо слова, предмета речи.
  9. Дисфемизм троп состоящий в замене нормативного, естественного слова на более вульгарное, фамильярное слово.
  10. Эвфемизм вежливое, смягчающее обозначение чего-либо.
  11. Катахреза троп, связанный с употреблением слов в значении им не принадлежащим, часто выступает как гиперболическая метафора.
  12. Каламбур (игра слов) использование разных значений одного и того же слова или двух одинаково звучащих слов.
  13. Оксюморон это фигура речи, состоящая в соединении двух антонимов (слов противоположных по значению), когда рождается новое смысловое единство (красноречивое молчание, живой труп).
  14. Анафора фигура речи, состоящая в повторении начального слова в каждом предложении
  15. анафора лексическая
  16. анафора синтаксическая

Подробнее

Методический аспект лексико-семантического анализа на уроках русского языка

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

лень

  1. ж. неохота работать, отвращенье от труда, от дела, занятий; наклонность к праздности, к тунеядству.
  2. нареч. свойство или качество это в действии; не хочется, ленюсь. Лень (олицетворение), затвори дверь, замерзнешь! Мне лень, ленюсь, неохота. Лень, лежа на печи, замерзла. Лень одежду бережет, не работая, не обносишься. Коли б не лень, все б мы в бархате ходили! Лень к добру не приставит. Лень себя бережет. Лень прежде нас родилась. Лень без соли хлебает. От лени опузырился (распух). после хлеба, после соли, отдохнуть часок, так завернется сала кусок да лени мешок. Пришел сон из семи сел, пришла и лень из семи деревень. Лень лени и за ложку взяться, а не лень лени обедать. Лень, отвори дверь, сгоришь! Хоть сгорю, да не отворю. Лень выгоняют из-под колек. Кому не лень, так слушай, как врут. Ленца умалит. ленища увелич. Его ленца берет. Лошадь с ланцой. Ленища их одолела. Лошадка с ленцой хозяина бережет, не надорвется и не введет его в убыток. Ленивый, ленущий сев. предавшийся лени, кому лень работать; неприлежный, праздный; нерадивый; вялый, мешкотный, непроворный. Ленивому всегда праздник. Ленивый что богатый: все гуляет. Кто ленив, тот и сонлив. Ленивый сидя спит, лежа работает. Хорошо ленивого по смерть посылать. Ленивому не болит в хребте. Ленивый к обеду, ретивый к работе, его один ленивый не бьет. Ленивому всегда (завсе) праздник. Ленивого дошлешься, сонливого добудишься, а мертвого не дозовешься (а мертвого никогда). Ленивого дошлюсь, сонливого добужусь, а с дураком ничем не развяжусь (с дураком не совладаю). Ленивый шаг, медленный. Ленивые щи, из свежей цельной капусты. Леность ж. свойство ленивого. Леностный, склонный к лени, от ее происходящий. Леностный человек, - жизнь. Ленивость ж. леность, но в отвлеченном знач. неупотреб. Ленивство ср. лень и леность, как постоянное свойство;
  3. праздношатательство, обычное тунеядство. ленный, ленивый, леностный. В красный день прясть ленно. См. линять. Леноватый, ленный в меньшей степени. Хорош бы парень, да леноват. Ленность, -ватость, свойство, качество познач. прилаг. Ленность, как шалость, может быть случайная и временная; леноватость, как шаловливость, более постоянна. Ленивец м. -вица ж. лентяй м. -тяйка ж. ленгас арх. ленчуг твер. ленивый человек, праздный, тунеяд, бегающий от дела и труда; вялый, плохой работник. Лентяй да шалапай два родных брата.
  4. Ленивец, животное Вradipus, тихоброд, аи.
  5. Ленивица вологодск. ленивка перм. широкая доска с полатей на печь; вост. широкая лавка у печи, где лежат хворые; она заменяет голбец; лежанка; сиб. уступ берега, в виде лежанки печной, венец, окружающий низменность. Лено(у)ха об. влад. смол. ленивка, лавка у печи. Ленивища об. лентяй в высшей степени, лентяища. Ленушка ж. твер. пск. печная лежанка, голбец, прилавок у печи, для отдыха.
  6. Ленить кого, употреб. с пред. из, об, повадить к лени. Лениться, лениваться, быть ленивым. Холопа послать боюсь, а сам идти ленюсь. Не ленись он, так был бы деловой. Он выленился, отленился и взялся за работу. Доленился донельзя. Что-то я заленился. Изленился совсем. Наленился вдоволь. Обленился он шибко. Поленился немного. Подленивается маленько. Все вы переленились, проленились все лето. Разленился и раскис. Лентяить, бездельничать, шляться, шататься, слоняться без дела. Лентяйство ср. ленивство, обычная праздность.

Подробнее

Деловое общение, его особенности

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

 ýòîì êîíòåêñòå ëåãêî îáúÿñíèìû ïîïûòêè ìíîãèõ èññëåäîâàòåëåé ñôîðìóëèðîâàòü è îáîñíîâàòü îñíîâíûå ïðèíöèïû ýòèêè äåëîâîãî îáùåíèÿ èëè, êàê èõ ÷àùå íàçûâàþò íà Çàïàäå, çàïîâåäè personal public relation (âåñüìà ïðèáëèæåííî ìîæíî ïåðåâåñòè êàê "äåëîâîé ýòèêåò"). Äæåí ßãåð â êíèãå "Äåëîâîé ýòèêåò: êàê âûæèòü è ïðåóñïåòü â ìèðå áèçíåñà" âûäåëÿåò øåñòü ñëåäóþùèõ îñíîâíûõ ïðèíöèïîâ:
1. Ïóíêòóàëüíîñòü (äåëàéòå âñå âîâðåìÿ). Òîëüêî ïîâåäåíèå ÷åëîâåêà, äåëàþùåãî âñå âîâðåìÿ, ÿâëÿåòñÿ íîðìàòèâíûì. Îïîçäàíèÿ ìåøàþò ðàáîòå è ÿâëÿþòñÿ ïðèçíàêîì òîãî, ÷òî íà ÷åëîâåêà íåëüçÿ ïîëîæèòüñÿ. Ïðèíöèï äåëàòü âñå âîâðåìÿ ðàñïðîñòðàíÿåòñÿ íà âñå ñëóæåáíûå çàäàíèÿ. Ñïåöèàëèñòû, èçó÷àþùèå îðãàíèçàöèþ è ðàñïðåäåëåíèå ðàáî÷åãî âðåìåíè, ðåêîìåíäóþò ïðèáàâëÿòü ëèøíèõ 25 ïðîöåíòîâ ê òîìó ñðîêó, êîòîðûé, íà âàø âçãëÿä, òðåáóåòñÿ äëÿ âûïîëíåíèÿ ïîðó÷åííîé ðàáîòû.
2. Êîíôèäåíöèàëüíîñòü (íå áîëòàéòå ëèøíåãî). Ñåêðåòû ó÷ðåæäåíèÿ, êîðïîðàöèè èëè êîíêðåòíîé ñäåëêè íåîáõîäèìî õðàíèòü òàê æå áåðåæíî, êàê òàéíû ëè÷íîãî õàðàêòåðà. Íåò òàêæå íåîáõîäèìîñòè ïåðåñêàçûâàòü êîìó-ëèáî óñëûøàííîå îò ñîñëóæèâöà, ðóêîâîäèòåëÿ èëè ïîä÷èíåííîãî îá èõ ñëóæåáíîé äåÿòåëüíîñòè èëè ëè÷íîé æèçíè.
3. Ëþáåçíîñòü, äîáðîæåëàòåëüíîñòü è ïðèâåòëèâîñòü.  ëþáîé ñèòóàöèè íåîáõîäèìî âåñòè ñåáÿ ñ êëèåíòàìè, çàêàç÷èêàìè, ïîêóïàòåëÿìè è ñîñëóæèâöàìè âåæëèâî, ïðèâåòëèâî è äîáðîæåëàòåëüíî. Ýòî, îäíàêî, íå îçíà÷àåò íåîáõîäèìîñòè äðóæèòü ñ êàæäûì, ñ êåì ïðèõîäèòñÿ îáùàòüñÿ ïî äîëãó ñëóæáû.
4. Âíèìàíèå ê îêðóæàþùèì (äóìàéòå î äðóãèõ, à íå òîëüêî î ñåáå). Âíèìàíèå ê îêðóæàþùèì äîëæíî ðàñïðîñòðàíÿòüñÿ íà ñîñëóæèâöåâ, íà÷àëüíèêîâ è ïîä÷èíåííûõ. Óâàæàéòå ìíåíèå äðóãèõ, ñòàðàéòåñü ïîíÿòü, ïî÷åìó ó íèõ ñëîæèëàñü òà èëè èíàÿ òî÷êà çðåíèÿ.
Âñåãäà ïðèñëóøèâàéòåñü ê êðèòèêå è ñîâåòàì êîëëåã, íà÷àëüñòâà è ïîä÷èíåííûõ. Êîãäà êòî-òî ñòàâèò ïîä ñîìíåíèå êà÷åñòâî âàøåé ðàáîòû, ïîêàæèòå, ÷òî öåíèòå ñîîáðàæåíèÿ è îïûò äðóãèõ ëþäåé. Óâåðåííîñòü â ñåáå íå äîëæíà ìåøàòü âàì áûòü ñêðîìíûì.
5. Âíåøíèé îáëèê (îäåâàéòåñü êàê ïîëîæåíî). Ãëàâíûé ïîäõîä - âïèñàòüñÿ â âàøå îêðóæåíèå ïî ñëóæáå, à âíóòðè ýòîãî îêðóæåíèÿ - â êîíòèíãåíò ðàáîòíèêîâ âàøåãî óðîâíÿ. Íåîáõîäèìî âûãëÿäåòü ñàìûì ëó÷øèì îáðàçîì, òî åñòü îäåâàòüñÿ ñî âêóñîì, âûáèðàÿ öâåòîâóþ ãàììó ê ëèöó. Áîëüøîå çíà÷åíèå èìåþò òùàòåëüíî ïîäîáðàííûå àêñåññóàðû.
6. Ãðàìîòíîñòü (ãîâîðèòå è ïèøèòå õîðîøèì ÿçûêîì). Âíóòðåííèå äîêóìåíòû èëè ïèñüìà, íàïðàâëÿåìûå çà ïðåäåëû ó÷ðåæäåíèÿ, äîëæíû áûòü èçëîæåíû õîðîøèì ÿçûêîì, à âñå èìåíà ñîáñòâåííûå ïåðåäàíû áåç îøèáîê. Íåëüçÿ óïîòðåáëÿòü áðàííûõ ñëîâ. Äàæå åñëè âû âñåãî ëèøü ïðèâîäèòå ñëîâà äðóãîãî ÷åëîâåêà, îêðóæàþùèìè îíè áóäóò âîñïðèíÿòû êàê ÷àñòü âàøåãî ñîáñòâåííîãî ëåêñèêîíà. [8, 30]
Äåëîâîå (îôèöèàëüíîå, ñëóæåáíîå) îáùåíèå â çàâèñèìîñòè îò îáñòîÿòåëüñòâ ìîæåò áûòü ïðÿìûì è êîñâåííûì.  ïåðâîì ñëó÷àå îíî ïðîõîäèò ïðè íåïîñðåäñòâåííîì êîíòàêòå ñóáúåêòîâ îáùåíèÿ, à âî âòîðîì - ñ ïîìîùüþ ïåðåïèñêè èëè òåõíè÷åñêèõ ñðåäñòâ.
Êàê â ïðîöåññå ïðÿìîãî, òàê è êîñâåííîãî îáùåíèÿ èñïîëüçóþòñÿ ðàçëè÷íûå ìåòîäû âëèÿíèÿ èëè âîçäåéñòâèÿ íà ëþäåé. Ñðåäè íàèáîëåå óïîòðåáèòåëüíûõ èç íèõ È. Áðàèì âûäåëÿåò ñëåäóþùèå - óáåæäåíèå, âíóøåíèå, ïðèíóæäåíèå.
Óáåæäåíèå - âîçäåéñòâèå ïîñðåäñòâîì äîêàçàòåëüñòâ, ëîãè÷åñêîãî óïîðÿäî÷åíèÿ ôàêòîâ è âûâîäîâ. Ïîäðàçóìåâàåò óâåðåííîñòü â ïðàâîòå ñâîåé ïîçèöèè, â èñòèííîñòè ñâîèõ çíàíèé, ýòè÷åñêîé îïðàâäàííîñòè ñâîèõ ïîñòóïêîâ. Óáåæäåíèå - íåíàñèëüñòâåííûé, à çíà÷èò, è íðàâñòâåííî ïðåäïî÷òèòåëüíûé ìåòîä âëèÿíèÿ íà ïàðòíåðîâ ïî îáùåíèþ.
Âíóøåíèå, êàê ïðàâèëî, íå òðåáóåò äîêàçàòåëüñòâ è ëîãè÷åñêîãî àíàëèçà ôàêòîâ è ÿâëåíèé äëÿ âîçäåéñòâèÿ íà ëþäåé. Îñíîâûâàåòñÿ íà âåðå ÷åëîâåêà, ñêëàäûâàþùåéñÿ ïîä âëèÿíèåì àâòîðèòåòà, îáùåñòâåííîãî ïîëîæåíèÿ, îáàÿíèÿ, èíòåëëåêòóàëüíîãî è âîëåâîãî ïðåâîñõîäñòâà îäíîãî èç ñóáúåêòîâ îáùåíèÿ. Áîëüøóþ ðîëü âî âíóøåíèè èãðàåò ñèëà ïðèìåðà, âûçûâàþùàÿ ñîçíàòåëüíîå êîïèðîâàíèå ïîâåäåíèÿ, à òàêæå áåññîçíàòåëüíîå ïîäðàæàíèå.
Ïðèíóæäåíèå - íàèáîëåå íàñèëüñòâåííûé ìåòîä âîçäåéñòâèÿ íà ëþäåé. Ïðåäïîëàãàåò ñòðåìëåíèå çàñòàâèòü ÷åëîâåêà âåñòè ñåáÿ âîïðåêè åãî æåëàíèþ è óáåæäåíèÿì, èñïîëüçóÿ óãðîçó íàêàçàíèÿ èëè èíîãî âîçäåéñòâèÿ, ñïîñîáíîãî ïðèâåñòè ê íåæåëàòåëüíûì äëÿ èíäèâèäà ïîñëåäñòâèÿì. Ýòè÷åñêè îïðàâäàííûì ïðèíóæäåíèå ìîæåò áûòü ëèøü â èñêëþ÷èòåëüíûõ ñëó÷àÿõ. [9, 76 77]
Íà âûáîð ìåòîäà âîçäåéñòâèÿ íà ëþäåé îêàçûâàþò âëèÿíèå ðàçíîîáðàçíûå ôàêòîðû, â òîì ÷èñëå õàðàêòåð, ñîäåðæàíèå è ñèòóàöèÿ îáùåíèÿ (îáû÷íàÿ, ýêñòðåìàëüíàÿ), îáùåñòâåííîå èëè ñëóæåáíîå ïîëîæåíèå (âëàñòíûå ïîëíîìî÷èÿ) è ëè÷íîñòíûå êà÷åñòâà ñóáúåêòîâ îáùåíèÿ.

Подробнее

Культура полемики

Информация пополнение в коллекции 12.01.2009

Так, в рассказе А.П. Чехова «Дома» прокурор окружного суда хочет убедить своего маленького сына в том, что таскать табак и курить нехорошо. Не случайно Чехов выбирает в герои именно прокурора, юриста профессионального оратора, специалиста, социальное назначение которого и состоит в том, чтобы уметь убеждать. Отец сначала эмоционально осуждает ребенка: «Я тебя не люблю, и ты мне не сын…». Однако это не действует, не кажется ребенку правомерным или справедливым. Мальчик-то знает точно, что он все-таки сын, и отец его любит на то он и отец. Тогда прокурор переходит на привычные категории судебной речи, использует логику: «Ты не имеешь права брать табак, который тебе не принадлежит. Каждый человек имеет право пользоваться только своим собственным добром». Все справедливо, но не действует. Отец обращается к медицинской стороне вопроса : «Особенно же вредно курить таким маленьким, как ты. У тебя грудь слабая…» Наконец, переводит разговор в морально-психологический план. Не действует, хотя все логически безупречно, сказано совершенно понятно, доступным, казалось бы, языком. И тут уже было отчаявшийся родитель понимает: «Чтобы овладеть его пониманием и сознанием, недостаточно подтасовываться под его язык, но нужно также уметь мыслить на его манер». После этого приходит верное решение: «Слушай, - начал он… - в некотором царстве, некотором государстве жил-был старый-престарый царь…». У старого царя был единственный сын, который курил. От курения царевич умер. Дряхлый и болезненный старик остался без всякой помощи. На Сережу вся сказка произвела сильное впечатление . Он вздрогнул и сказал упавшим голосом: «Не буду я больше курить…».

Подробнее
< 1 2 3 4 5 6 > >>