Литература

Литература

Очерки творчества Забайкальских литераторов

Информация пополнение в коллекции 27.06.2012

В таёжной деревушке Ике самого северного района Иркутской области - Катангского, на берегу Непы, левого притока Нижней Тунгуски, 5 июля 1928 года в семье Евдокии Ивановны и Дмитрия Николаевича Кузаковых родился шестой сын. Окрестили его Никодимом. А будущий род занятий ещё до рождения определился: Кузаковы - семья потомственных охотников. К десяти годам у мальца уже имелись «свои» нож, ружьё и собака. Но если пока это было лишь привыкание к профессии, через пару лет Никодиму пришлось стать взрослым: болезни лишили его пятерых старших братьев, а в семье ещё три маленьких сестрёнки. Поэтому после окончания начальной школы рослый, физически крепкий Никодим записывается в колхозные охотники, оставляя ради куска хлеба учёбу. А ещё через год вместе со своими сверстниками становится опорой тем, кто остался в родной деревушке после ухода на фронт мужчин-икинцев призывного возраста. Подростки-охотники добывали в тайге вовсе не пропитание для своих семей, а мясо и пушнину для фронта, об обеспечении оставшихся в деревне стариков, женщин и детей речь шла во вторую очередь. По воспоминаниям Н. Д. Кузакова, счастьем было, если кроме внутренностей убитого зверя доставались ещё и лопатка.

Подробнее

Поэтический мир Елены Шварц

Контрольная работа пополнение в коллекции 27.06.2012

Бог постоянно меняет в ее стихах формы и обличья, увеличиваясь и уменьшаясь; даже сама категория существования не является его необходимым атрибутом, не говоря уж о всеведении и благости. Безумный Бог, «Бог алчный, множественный, тленный», слабый и несчастный Бог, нуждающийся в человеческой молитве («Поход юродивых на Киев», 1995)... Слабость и безумие Бога одолимы духовной силой человека, который поднялся над своей человеческой природой и «даже безумие Божие спрячет в арахис-орех». Не случайна и попытка реабилитировать само понятие «сверхчеловеческого» : «Да, это не всегда ругательство. Святой, да и всякий истинный христианин стремится к сверхчеловеческому и неслыханному». («Маяковский как богослов», 1993). При этом поэт вполне отдает себе отчет в соблазнах, коренящихся в подобном взгляде на человека. У Уильяма Блэйка есть шокирующая гравюра. На ней изображена классическая статуя - Лаокоон. Подпись: «Яхве со своими сыновьями - Адамом и Люцифером». Шварц идет дальше, она прямо говорит «о тождестве Адама и Люцифера». Важно - не забывать о сказанном выше: о том, что в ее стихах все, с одной стороны, очень-очень всерьез, а с другой - чуть-чуть «понарошку».На это свойство ее поэзии упорно не обращает внимания никто из пишущих о ней - юмор. В самом деле, не то замечательно, что в Петербурге живет китайский маг, а то, что живет он под видом сторожа Семеныча-кривого, и в праздник ходит кормить драконов Ши-цзя... пельменями из пельменной. Это юмор Гофмана, Гоголя, молодого Достоевского, чистый и страшноватый, но так не походящий на юродское ерничество расхожего постмодернизма. Это - петербургский юмор.

Подробнее

Тропы и стилистические фигуры

Информация пополнение в коллекции 26.06.2012

Довольно востребованной всегда была инверсия - стилистическая фигура, построенная на нарушении того порядка слов в предложении, который кажется нормированным, обычным, например, «Покорный Перуну старик одному...» (А. Пушкин), вместо «Старик покорный одному Перуну». Русский, как и другие восточнославянские языки, принадлежит к языкам со свободным порядком слов в предложениях, тем не менее, определенная синтаксическая последовательность, вследствие своей привычности, а также из-за ее подчиненности логике развертывания высказываемой мысли кажется более естественной, тогда как изменение такой последовательности психологически воспринимается как отступление от определенной постоянной нормы. Логическая последовательность развертывания мысли регулирует, в частности, порядок главных членов предложения, которые формируют своего рода синтаксический скелет высказываемой мысли. Нормальная логическая последовательность развертывания мысли предполагает ее движение от уже известного (т.е. того, о чем уже говорилось, или такого, что подается как заведомо известное) к неизвестному, тому, что, собственно, сообщается об этом «уже известном» и фиксирует в нем какие-то изменения. Поскольку «уже известное» в предложении обычно выражается через подлежащее (субъект мысли), а «неизвестное», новое через сказуемое (предикат мысли), то естественным или, как еще говорят, прямым будет порядок слов, при котором сказуемое будет размещаться за подлежащим, а инверсионным будет их обратный порядок: сказуемое перед подлежащим.

Подробнее

Концепция читателя в критике В.Г. Белинского

Дипломная работа пополнение в коллекции 26.06.2012

Диалоги в литературно-критических статьях Белинского разыгрываются часто, в них воображаемый читатель задает вопросы, спорит, высказывает свою эмоциональную реакцию. Нередко его высказывания оформлены как прямая речь. Для примера можно разобрать «диалог», который начинается во второй главе «Литературных мечтаний». В первой главе Белинский подводит читателей к тезису «у нас нет литературы», заканчивая ее вопросом, который явно должен был прийти им в голову: «Что все это означает? Или в самом деле - у нас нет литературы?» [C. 49]. Вторую главу он начинает с утвердительного ответа на этот вопрос и тут же приводит возражение читателей: - «Вот прекрасно! вот новость! - слышу я тысячу голосов в ответ на мою дерзкую выходку. - А наши журналы, неусыпно подвизающиеся за нас на ловитве европейского просвещения, а наши альманахи, наполненные гениальными отрывками из недоконченных поэм, драм, фантазий, а наши библиотеки, битком набитые многими тысячами книг российского сочинения, а наши Гомеры, Шекспиры, Гете…» [Там же]. Отрывок закачивается обращением «читателей» к автору статьи: «А! что вы на это скажете?». В этой «прямой» речи благодаря псевдовозвышенному стилю, которым она написана и преувеличениям, которыми она переполнена, хорошо просматривается ироническое отношение Белинского к тому, что читатели якобы говорят. В ответ читателям Белинский разражается длинным периодом, оформленным, как одно предложение. В этом периоде, в девяти придаточных предложениях, начинающихся с «несмотря» («несмотря на то, что наш Сумароков далеко оставил за собою в трагедиях господина Корнеля и господина Расина, а в притчах господина Лафонтена; что наш Херасков, в прославлении на лире громкой славы россов, сравнялся с Гомером и Виргилием и под щитом Владимира и Иоанна по добру и здорову пробрался во храм бессмертия (То есть во «Всеобщую историю» г-на Кайданова)…» [Там же]) можно разглядеть «голос» читателя, хоть они и поданы от лица автора. Это доказывается тем, что эти предложения написаны с теми же ироническими преувеличениями, что и предыдущая «речь» читателя. Только в конце периода Белинский высказывает свое истинное мнение («у нас нет литературы»), сопровождая его описанием своей физической реакции, как будто он и вправду не писал это все, а проговаривал на одном дыхании: «Уф! устал! Дайте перевести дух - совсем задохнулся!» [C. 50]. Эта описанная физическая реакция помогает создать иллюзию живой беседы и придает динамичность повествованию. Она характерна не только для фиктивного автора но и для фиктивного читателя. Следующий «диалог» в «Литературных мечтаниях» состоялся по поводу начинающегося обозрения. В нем читатели, пресытившиеся длинными обозрениями, рассматривающими литературу со времен античности, активно протестуют против еще одного такого же. Их возражения оформлены как прямая речь, длинные реплики читателей сопровождаются описанием их физических реакций: «Как, что такое? Неужели обозрение?» - спрашивают меня испуганные читатели. - Да, милостивые государи, оно хоть и не совсем обозрение, а похоже на то. Но что я вижу? Вы морщитесь, пожимаете плечами, вы хором кричите мне: «Нет, брат, стара шутка - не надуешь… Мы еще не забыли и прежних обозрений, от которых нам жутко приходилось! Мы, пожалуй, наперед прочтем тебе наизусть все то, о чем ты нам будешь проповедовать…» [C. 52-53]. Этот «диалог» написан уже не в возвышенно-ироническом стиле, как предыдущий, а в снижено-грубоватом. Здесь опять просматривается преломление «речи» читателей сквозь сознание автора: трудно предположить, что так могут разговаривать друг с другом реальный автор и реальные читатели, здесь он «озвучивает» их возможные мысли, наделяя читателей физической реакцией, которая этим мыслям соответствует: «Что, не верите? - Отворачиваетесь от меня, качаете головой, машете руками, затыкаете уши?» [C. 53]. «Разговорность» отрывка подчеркивается и ответами автора, которые эмоциональностью, отрывочностью и обилием вставок иногда напоминают письменно зафиксированную устную речь: «Что мне отвечать вам на это неизбежимое приветствие?. Право, ума не приложу… Однако ж… прочтите, хоть так, от скуки - ведь ныне, знаете, нечего читать, так оно и кстати… Может быть - (ведь чем черт не шутит!) - может быть, вы найдете в моем кратком (слышите ли - кратком!) обзоре если не слишком хитрые вещи, то и не слишком нелепые, если не слишком новые, то и не слишком истертые…» [Там же].

Подробнее

Роман "Евгений Онегин"

Информация пополнение в коллекции 25.06.2012

"Ничто так легко не дает денег, как "Онегин", выходивший по частям, но регулярно через 2 или 3 месяца. Это уже доказано, а posteriori. Он, по милости божией, весь написан. Только перебелить, да пустить. А тут-то у тебя и хандра. Ты отвечаешь публике в припадке каприза: вот вам "Цыганы"; покупайте их! А публика, назло тебе, не хочет их покупать и ждет "Онегина" да "Онегина". Теперь посмотрим, кто из вас кого переспорит. Деньги-то ведь у публики: так пристойнее, кажется, чтобы ты ей покорился, по крайней мере, до тех пор пока не набьешь своих карманов. Короче тебе скажу: твоих Цыганов ни один книгопродавец не берется купить: всякий отвечает, что у него их - дескать, еще целая полка старых. Нуждаются только во 2-й гл. "Онегина", которая засела в Москве, а здесь ее все спрашивали. Итак, по получении сего письма, тотчас напиши в Москву, чтобы оттуда выслали все остальные экземпляры "Онегина" 2-й главы в Петербург на имя Сленина... В последний раз умаливаю тебя переписать 4-ю главу "Онегина", а буде разохотишься, и 5-ю, чтобы не с тоненькою тетрадкою идти к цензору... По всему видно, что для разных творений твоих бесприютных и сирых один предназначен судьбою кормилец: "Евгений Онегин". Очувствуйся: твое воображение никогда еще не создавало, да и не создаст, кажется, творения, которое бы такими простыми средствами двигало такую огромную массу денег, как этот бесценный клад золотое дно "Онегин". Он ... не должен выводить из терпения публики своею ветреностью".

Подробнее

Шерлок Холмс как герой неоромантизма

Дипломная работа пополнение в коллекции 25.06.2012

Ницше также выделяет три стадии или состояния развития человеческого существа. Это состояния верблюда, рычащего льва и ребенка. Состояние верблюда - обычное для большинства людей. В нем человек наиболее соответствует понятию социальной обезьяны, покорно перенося тяготы и лишения, налагаемые на него обществом и законами. Он живет во власти привычек, требований и мнений, не руководствуясь своей волей и разумом; зачастую даже не осознавая всю незначительность своего места в данной иерархии и не задумываясь над устройством мира. Большинство обывателей, рождаясь или становясь верблюдами, проживают в этом состоянии всю жизнь, не пытаясь что-либо изменить и даже не подозревая о возможности такового изменения. Мало кто оказывается способен преодолеть себя и сделать первый шаг к сверхчеловеку, вступив на канат над пропастью. Но таковые, тем не менее, находятся. Тогда возникает протест против общества и его ограничений, бунт. Это стадия рычащего льва. С горячностью и поспешностью человек избавляется от своих привязанностей и предрассудков и бросает вызов обществу, пытаясь научиться жить своим разумом и волей. Этот протест и бунт, вызов миру, является сложным и опасным шагом. Не сумевший вовремя осознать его промежуточность и недостаточность, как правило гибнет или скатывается назад к стадии верблюда. Те же, кто готов идти дальше, развиваются до состояния ребенка. В нем уже нет агрессии, но есть примирение и компромисс с миром. Подобно тому, как ребенок не связан многими законами, но не пытается бороться с миром, а идет по пути к совершенствованию себя, так и человек, по мысли Ницше, преодолевает себя и навязанное ему, но не пытается уничтожить остальное, а живет в примирении с ним. Движение же к этой цели, без остановок, без оглядки назад на оставляемое прошлое, является конечной и главной целью существования человека.

Подробнее

Представления о добре и зле у англосаксов (поэма "Беовульф")

Курсовой проект пополнение в коллекции 24.06.2012

"Беовульф" - один из образцов средневекового героического эпоса. Поэма возникла на основе старинных германских преданий, относящихся к языческим временам. Эти предания появились в среде германских племен задолго до переселения англосаксов на территорию Британии. Действие поэмы происходит на берегах Балтийского моря, ее сюжет заимствован из германской мифологии. М.П. Алексеев утверждает, что всем исследователям "Беовульфа" особенно примечательным казалось одно обстоятельство: Беовульф - не англосаксонский герой и действие поэмы не приурочено к Англии; в первой части поэмы оно происходит, вероятно, в Зеландии, во второй - в Ютландии. Ни англы, ни саксы не принимают никакого участия в событиях, изображаемых в поэме. Эту особенность поэмы толковали различно: одни относили сложение эпического сказания о Беовульфе ко времени до переселения англосаксов в Британию, когда, живя на континенте, они соседствовали с датчанами; другие, напротив, утверждали, что поэма возникла позже, например, в период датских вторжений, принесших с собой новые для англосаксов северные сказания и особый интерес к генеалогии датских королей. Беовульф - личность не историческая, но в поэме можно найти, правда, в виде кратких эпизодов или даже только случайных намеков, отголоски исторических событий, распрей и битв северогерманских народов между собой и со своими южно-германскими соседями. Историко-географическая номенклатура поэмы указывает на то, что обработанные в поэме сказания, скорее всего, могли сложиться в первой половине VI в., в области, лежавшей к северу от континентальной родины племени англов [1, с.36]. Тем не менее, А. Аникст в своей работе "История английской литературы" считает что, Беовульф был историческим лицом, жившим в VI в. Исторический Беовульф участвовал в борьбе, которую его дядя Хигелак вел против франков в 512г. Но от этих исторических фактов в поэме не осталось ничего, кроме ссылки на то обстоятельство, что Беовульф был племянником и наследником Хигелака [3, с.28]. Фантастические подвиги Беовульфа перенесены, однако, из ирреального мира сказки на историческую почву и происходят среди народов Северной Европы: в "Беовульфе" фигурируют датчане, шведы, гауты (геаты), упоминаются другие племена, названы короли, которые некогда действительно ими правили. В облике Беовульфа сказались народные представления о герое, укрощающем силы природы. Беовульф - воплощение нравственного идеала героической личности раннего средневековья.

Подробнее

Функции вещей в "Петербургских повестях" Н.В. Гоголя

Дипломная работа пополнение в коллекции 24.06.2012

%20%d0%b2%20%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b2%d1%8b%d0%b5%20%d0%b4%d0%b5%d1%81%d1%8f%d1%82%d0%b8%d0%bb%d0%b5%d1%82%d0%b8%d1%8f%20XIX%20%d0%b2%d0%b5%d0%ba%d0%b0%20<http://ru.wikipedia.org/wiki/XIX_%D0%B2%D0%B5%D0%BA>.%20%d0%92%20%d0%bf%d1%80%d0%be%d1%82%d0%b8%d0%b2%d0%be%d0%b2%d0%b5%d1%81%20%d0%bf%d1%80%d0%b5%d0%b4%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%b2%d0%b8%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8f%d0%bc%20%d1%81%d1%80%d0%b5%d0%b4%d0%bd%d0%b5%d0%b3%d0%be%20%d0%b8%20%d0%b2%d1%8b%d1%81%d1%88%d0%b5%d0%b3%d0%be%20%d0%ba%d0%bb%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%b0,%20%d0%b7%d0%b0%20%d1%87%d0%b5%d0%bb%d0%be%d0%b2%d0%b5%d0%ba%d0%be%d0%bc%20%d0%b2%20%d0%b4%d0%b5%d0%bc%d0%b8%d0%ba%d0%be%d1%82%d0%be%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%be%d0%bc%20%d1%81%d1%8e%d1%80%d1%82%d1%83%d0%ba%d0%b5%20%d0%b8%20%d1%87%d0%b5%d0%bb%d0%be%d0%b2%d0%b5%d0%ba%d0%b5%20%d0%b2%d0%be%20%d1%84%d1%80%d0%b8%d0%b7%d0%be%d0%b2%d0%be%d0%b9%20%d1%88%d0%b8%d0%bd%d0%b5%d0%bb%d0%b8%20%d0%bc%d1%8b%20%d0%bf%d1%80%d0%be%d1%81%d0%bc%d0%b0%d1%82%d1%80%d0%b8%d0%b2%d0%b0%d0%b5%d0%bc%20%d0%bb%d1%8e%d0%b4%d0%b5%d0%b9%20%d0%b2%d0%b5%d1%81%d1%8c%d0%bc%d0%b0%20%d1%81%d0%ba%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%bd%d1%8b%d1%85%20%d0%b4%d0%be%d1%85%d0%be%d0%b4%d0%be%d0%b2,%20%d1%82%d0%b0%d0%ba%20%d0%ba%d0%b0%d0%ba%20%d0%b4%d0%b5%d0%bc%d0%b8%d0%ba%d0%be%d1%82%d0%be%d0%bd%20%d0%b8%20%d1%84%d1%80%d0%b8%d0%b7%20%d0%bf%d1%80%d0%b5%d0%b4%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%b2%d0%bb%d1%8f%d1%8e%d1%82%20%d1%81%d0%be%d0%b1%d0%be%d0%b9%20%d0%b3%d1%80%d1%83%d0%b1%d1%8b%d0%b5%20%d0%b4%d0%b5%d1%88%d0%b5%d0%b2%d1%8b%d0%b5%20%d1%82%d0%ba%d0%b0%d0%bd%d0%b8.">Обратимся в первую очередь к одежде персонажей, которую подробно описывает Н.В. Гоголь в повести «Невский проспект». Практически каждая деталь одежды несет информацию об историческом времени. «Вы встретите очень много молодых людей, большею частию холостых, в теплых сюртуках и шинелях» [11: 25]. Если обратиться к отечественной истории, сюртук как предмет мужской одежды вошел в моду в России <http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F> в первые десятилетия XIX века <http://ru.wikipedia.org/wiki/XIX_%D0%B2%D0%B5%D0%BA>. В противовес представителям среднего и высшего класса, за человеком в демикотоновом сюртуке и человеке во фризовой шинели мы просматриваем людей весьма скромных доходов, так как демикотон и фриз представляют собой грубые дешевые ткани.

Подробнее

Кинематографичность текстов Дмитрия Глуховского на примере романа "Метро 2033"

Курсовой проект пополнение в коллекции 23.06.2012

Кто сейчас ответит - что такое «совсем литература»? То, за что «Букера» дают? Литературными премиями правит конъюнктура, и они редко имеют что-либо общее с читательскими вкусами. При этом, в отличие от Запада, и награждение ничего для романа не сделает: дай ему хоть «Нацбест», хоть «Большую книгу», народным он не станет. Должна ли настоящая литература оставлять читателя равнодушным, быть недоступной, «клубной»? Есть ли тогда у неё шансы пережить своих авторов? Не вижу ничего порочного в мультимедийности современной литературы, в её кросс-платформенности. Текст может кочевать меж медиа, часть одного сюжета может быть рассказана в романе, другая - в компьютерной игре, третья - в кино. Сами по себе игры - тоже вид искусства. Да, они могут быть примитивны, жестоки и омерзительны, но разве мало таких фильмов или книг? Среди компьютерных игр есть и шедевры - правда, по атмосфере и по визуальной составляющей. Но кто сказал, что в играх не место ярким диалогам, красивому нарративу, мощному и небанальному сюжету? Игра может стать произведением искусства и охватит куда более многочисленную аудиторию, чем книга. Вообще в эпоху Интернета пора бы сдавать каноны и штампы XX века в утиль. Литература нового века мало чем будет напоминать литературу прошлого». Дмитрий Глуховский

Подробнее

Кинематографичность стиля Сергея Довлатова на примере сборника рассказов "Чемодан"

Курсовой проект пополнение в коллекции 21.06.2012

.%20%d0%9d%d0%b0%d1%87%d0%b0%d0%bb%20%d0%bf%d0%b8%d1%81%d0%b0%d1%82%d1%8c%20%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d1%8b.%20%d0%92%d1%85%d0%be%d0%b4%d0%b8%d0%bb%20%d0%b2%20%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%bd%d0%b3%d1%80%d0%b0%d0%b4%d1%81%d0%ba%d1%83%d1%8e%20%d0%b3%d1%80%d1%83%d0%bf%d0%bf%d1%83%20%d0%bf%d0%b8%d1%81%d0%b0%d1%82%d0%b5%d0%bb%d0%b5%d0%b9%20"%d0%93%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b6%d0%b0%d0%bd%d0%b5"%20%d0%b2%d0%bc%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%b5%20%d1%81%20%d0%92.%20%d0%9c%d0%b0%d1%80%d0%b0%d0%bc%d0%b7%d0%b8%d0%bd%d1%8b%d0%bc,%20%d0%98.%20%d0%95%d1%84%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%b2%d1%8b%d0%bc,%20%d0%91.%20%d0%92%d0%b0%d1%85%d1%82%d0%b8%d0%bd%d1%8b%d0%bc%20%d0%b8%20%d0%b4%d1%80.%20%d0%9e%d0%b4%d0%bd%d0%be%20%d0%b2%d1%80%d0%b5%d0%bc%d1%8f%20%d1%80%d0%b0%d0%b1%d0%be%d1%82%d0%b0%d0%bb%20%d0%bb%d0%b8%d1%87%d0%bd%d1%8b%d0%bc%20%d1%81%d0%b5%d0%ba%d1%80%d0%b5%d1%82%d0%b0%d1%80%d0%b5%d0%bc%20%d1%83%20%d0%bf%d0%b8%d1%81%d0%b0%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8c%d0%bd%d0%b8%d1%86%d1%8b%20%d0%92%d0%b5%d1%80%d1%8b%20%d0%9f%d0%b0%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%be%d0%b9.">С 1962 по 1965 год Сергей Довлатов служил в армии, в системе охраны исправительно-трудовых лагерей на севере Коми АССР. После демобилизации поступил на факультет журналистики ЛГУ, параллельно работая журналистом в многотиражке Ленинградского кораблестроительного института "За кадры верфям" <http://www.smtu.ru/zkv/>. Начал писать рассказы. Входил в ленинградскую группу писателей "Горожане" вместе с В. Марамзиным, И. Ефимовым, Б. Вахтиным и др. Одно время работал личным секретарем у писательницы Веры Пановой.

Подробнее

Характерологические свойства пейзажа

Курсовой проект пополнение в коллекции 18.06.2012

Достаточно известно, что о человеке можно судить по его личным вещам, таким как одежда, книги, домашние любимцы и прочее. Дом, на мой взгляд, не является в этом списке исключением. Уже в начале рассказа мы знакомимся с домом Эгберта и Винифред: «The timbered cottage with its sloping, cloak-like roof was old and forgotten…Lost all alone on the edge of the common, at the end of a wide, grassy, briar-entangled lane shaded with oak, it had never known the world of today.» и понимаем, что это достаточно тихое уединенное от городской суеты местечко. От старости дом врос в землю и, по моему мнению, напоминает гриб, который хорошо спрятан под осенней листвой от грибника. Он многое повидал на своём веку. Наличие в примере эпитета «cloak-like» наталкивает нас на мысль, что подобно своему дому, Эгберт пытается скрыться от окружающих, огородиться от действительности в своём исскуственно созданном мире. Такие слова как «alone», «common», «briar-entangled», «shaded» лишний раз доказывают это. Автор чётко подмечает : «Strange how the savage England lingers in patches: as here, amid these shaggy gorse commons, and marshy, snake infested places near the foot of the south downs. The spirit of place lingering on primeval, as when the Saxons came, so long ago». Против века захвата механизацией чужих земель восстаёт всё - не только люди, но и сама природа. Как это ни парадоксально, но даже неживое существо, такое как дом, имеет свою позицию в этой «войне». И, благодаря этому противостоянию, он как бы оживает и оживает всё вокруг. Неслучайно для повествования автора характерно частое прибегание к метафорам: «the spirit of place lingering on primeval». Как и дом, Эгберт отстаивает свои позиции перед техническим прогрессом, отрекается от его преимуществ, что автор подтверждает, используя клише «it had never known the world of today». Он живёт на своего рода необитаемом острове, не тронутом цивилизацией. Рождённый, быть членом высшего света или отшельником, Эгберт напоминает своего рода Маугли. Он сторонится окружающих, презирает чувство сострадания к нему. «As soon as sympathy, like a soft hand, was reached out to touch him, away he swerved, instinctively, as a harmless snake swerves and swerves and swerves away from an outstretched hand.» Мастерское сочетание метафоры «sympathy… was reached out to touch him», сравнений «like a soft hand», «as a harmless snake» и лексического повтора «snake swerves and swerves and swerves away from an outstretched hand» позволяет нам ощутить всю полноту эмоций, которые испытывал Эгберт, если кто либо пытался проникнуть в его мир. В произведении отчётливо прорисовывается такая черта главного героя, как ««non-commitment» («невключение», «неприятие», «недеяние»), то есть отказ от «включения» в общественную деятельность, уход в «личную жизнь».»[14] Подразумевающаяся градация в примере: «Without anything happening, he was gradually, unconsciously excluded from the circle.» показывает нам события в замедлённой съёмке. Прибегая к эллипсису «Egbert was out of it», автор резко ставит точку в возникшей ситуации, показывая законченности отделимости Эгберта от общества. В природе все живут стаями, кланами и если кто-либо из этого клана выбивается или его изгоняют, то он обречён чаще всего на погибель. Такова судьба и Эгберта. Несовместимость мира с Эгбертом автор представляет в виде сравнения попытки заставить осла попить воды из водопоя. Через это сравнение мы можем охарактеризовать Эгберта как упрямого, противящегося постороннему влиянию человека, предпочитающего свободу, но обрёкшего себя на смирение и терпение:«Well, you can bring an ass to the water, but you cannot make him drink. The world was the water and Egbert was the ass. And he wasn't having any. He couldn't: he just couldn't». Позиция Эгберта была близка к той, какую предлагал Эпикурий. Основной идеей, которую поддерживал неосознанно Эгберт, было то, что нужно жить наслаждениями, быть близким с природой и не задумываться о смерти, буквально жить сегодняшним днём. Многочисленные сравнения главного героя, как с представителями флоры, так и фауны, придают этому факту эмоциональную окраску: «No, he was like a cat one has about the house, which will one day disappear and leave no trace. He was like a flower in the garden, trembling in the wind of life, and then gone, leaving nothing to show». И главное, девиз у них был общий: «Живи уединённо!» Согласно Эпикуру, «Познание природы не есть самоцель, оно освобождает человека от страха суеверий и вообще религии, а также от боязни смерти. Это освобождение необходимо для счастья и блаженства человека, сущность которых составляет наслаждение, но это не простое чувственное наслаждение, а духовное, хотя вообще всякого рода наслаждения сами по себе не являются дурными…

Подробнее

Тэма згубленых ілюзій у творах Анарэ дэ Бальзака

Курсовой проект пополнение в коллекции 17.06.2012

Такога 1. Крушэння ён атрымаў у Парыжы: "La brillante Parisienne faisait si bien ressortir les imperfections de la femme de province, que Lucien, doublement йclairй. Lucien, honteux d'avoir aimй cet os de seiche - Бляск парыжанкі так падкрэсліваў недахопы правінцыялкі, што Люсьен адразу пачаў бачыць; Люсьен засаромеўся сваёй любові да гэтай чаплі ". Вось такія думкі луналі ў Люсьена ў галаве і яму нават не прыйшло ў галаву ўспомніць свой уласны выгляд некалькі гадзін таму. "Non, sьйcria-t-il, je ne paraоtrai pas Fagot comme je le suis devant madame d'Espard - Не, я не стану перад вачыма маркізы гэтакім пудзілам", хоць менавіта тады ён сапраўды павінен адчуць крушэнне ілюзій. Аднак, самалюбаванні выратавала яго тады. Аднак, "бяда адна не ходзіць", як кажуць і страты ілюзій пасыпаліся адна за іншы. Ілюзія аб выхадзе ў грамадства правалілася аж двойчы "Madame de Bargeton - au lieu de le sauver elle l'a perdu. - Спадарыня дэ Баржетон - замест таго каб прасьвятліць яго, яна яго загубіла", Адносна атрымання багацця - развеялася" remonta tenant les piиces de la procйdure qui d'aprиs l'endos avait dйclarй Lucien commerзant - вярнулася з выканаўчым лістом, які аб'яўляў Люсьена камерсантам-даўжніком", па вяртанні сабе маці імя - разляцелася на трэскі" Je ne te blвme pas d'avoir Tent de faire revivre la noble famille d'oщ je suis sortie; mais, а de telles entreprises il faut avant tout une fortune, et des sentiments fiers: tu n'as rien eu de tout cela. - Я не вінавачу цябе ты хацеў аднавіць высакародны род, з якога я выйшла. Але каб такая спроба была паспяховай, трэба багацце і пачуццё ўласнай вартасці: а ты не маеш ні таго, ні іншага".

Подробнее

Моўныя сродкі суб’ектыўнай ацэнкі ў прозе Якуба Коласа

Дипломная работа пополнение в коллекции 17.06.2012

За гады вывучэння вобласці выражэння ацэнкавых значэнняў у навуцы зяўлялася шмат падыходаў да даследвання: лагічны аспект ацэнка даследвалі І.А. Івін (праца Основания логики оценок і інш.) [1], М.А. Аруцюнава (праца Типы языковых знаний. Оценка. Событие. Факт і інш.) [2], М. Брожык; семантычны - Е.М. Вольф (праца Функциональная семантика оценки і інш.) [3], М.М. Лукянава, А.М. Шрамм; псіхалінгвістычны - Е.І. Калодкін, Ю.М. Мягкова; сацыялінгвістычны - А.Л. Галаванеўскі, О.П. Жданава, Е.Ю. Краснікава; прагматычны - Ю.Д. Апрэсян, Э.А. Сталярова, М.А. Ягубава, О.В. Гуськова, В.М. Цоллер; функцыянальна-семантычны - Т.В. Маркелава (праца Семантика и прагматика средств выражения в русском языке і інш.) [4], Кімік, В.В. (праца Категория субъективности и ее выражение в русском языке і інш.) [5], З.К. Цеміргазіна; функцыянальна-стылістычны - даследвалі Ш. Балі, В.В. Вінаградаў (праца Русский язык: Грамматическое учение о слове і інш.) [6], В.М. Целія, Д.М. Шмялёў, Г.А. Вінакур (праца Закономерности стилистического использования языковых единиц і інш.) [7], І.В. Арнольд, І.А. Сцернін, В.І. Шахоўскі, Т.Г. Вінакур; кагніталагічны - А. Артоні, А. Коллінз; тэкставы - М.А. Лукянава (праца Экспрессивная лексика разговорного употребления. Проблема семантики і інш.) [8], М.М. Дзеева; нацыянальна-культурны - А. Вежбіцкая, Ю,Д. Апрэсян, І.М. Гарэлава, Т.В. Пісанава. Ужо гэты, далёка ня поўны пералік лінгвістаў, што вывучалі праблемы ацэнкі і ацэнкавасці, сведчыць пра складанасць і шматграннасць зявы, што мы даследуем.

Подробнее

Моўныя сродкі суб’ектыўнай ацэнкі ў прозе Якуба Коласа

Дипломная работа пополнение в коллекции 16.06.2012

За гады вывучэння вобласці выражэння ацэнкавых значэнняў у навуцы зяўлялася шмат падыходаў да даследвання: лагічны аспект ацэнка даследвалі І.А. Івін (праца Основания логики оценок і інш.) [1], М.А. Аруцюнава (праца Типы языковых знаний. Оценка. Событие. Факт і інш.) [2], М. Брожык,; семантычны - Е.М. Вольф (праца Функциональная семантика оценки і інш.) [3], М. М. Лукянава, А.М. Шрамм; псіхалінгвістычны - Е.І. Калодкін, Ю.М. Мягкова; сацыялінгвістычны - А.Л. Галаванеўскі, О.П. Жданава, Е.Ю. Краснікава; прагматычны - Ю.Д. Апрэсян, Э.А. Сталярова, М.А. Ягубава, О.В. Гуськова, В.М. Цоллер; функцыянальна-семантычны - Т.В. Маркелава (праца Семантика и прагматика средств выражения в русском языке і інш.) [4], Кімік, В.В. (праца Категория субъективности и ее выражение в русском языке і інш.) [5], З.К. Цеміргазіна; функцыянальна-стылістычны - даследвалі Ш. Балі, В.В. Вінаградаў (праца Русский язык: Грамматическое учение о слове і інш.) [6], В.М. Целія, Д.М. Шмялёў, Г.А. Вінакур (праца Закономерности стилистического использования языковых единиц і інш.) [7], І.В. Арнольд, І.А. Сцернін, В.І. Шахоўскі, Т.Г. Вінакур; кагніталагічны - А. Артоні, А. Коллінз; тэкставы - М.А. Лукянава (праца Экспрессивная лексика разговорного употребления. Проблема семантики і інш.) [8], М.М. Дзеева; нацыянальна-культурны - А. Вежбіцкая, Ю,Д. Апрэсян, І.М. Гарэлава, Т.В. Пісанава. Ужо гэты, далёка ня поўны пералік лінгвістаў, што вывучалі праблемы ацэнкі і ацэнкавасці, сведчыць пра складанасць і шматграннасць зявы, што мы даследуем.

Подробнее

Проблема отношений художника и среды в романе Джека Лондона "Мартин Иден"

Курсовой проект пополнение в коллекции 15.06.2012

Многие вопросы, которые волновали в то время философов, естествоиспытателей и социологов, нашли свое отражение в его повестях и романах. Теория Чарльза Дарвина и его последователей о приспособляемости и естественном отборе в «Дочери снегов» («A Daughter of the Snows», 1902); проблемы борьбы материализма и идеализма - в «Морском волке» («The Sea Wolf», 1904); идеология Ницше, приобретавшая популярность в Америке, разоблачалась в том же «Морском волке», и ее вопросы в той или иной степени затрагивались в «Мартине Идене» («Martin Eden», 1909). Проблемы эволюции животного мира и борьбы за существование решались в романе «Белый клык» («White Fang», 1906) и ряде повестей «Зов предков» («The Call of the Wild», 1903), «До Адама» («Before Adam», 1907). Проблема отношения к капиталистическому строю и вопросы социальной революции ставились и в том же «Мартине Идене» и в «Железной пяте» («The Iron Heel», 1908). В произведениях Лондона фигурируют десятки имен его современников, ученых и литераторов, обсуждаются их идеи [Федунов 1954: 26].

Подробнее

Эволюция французского экзистенциализма: А. Камю, Ж.-П. Сартр

Информация пополнение в коллекции 12.06.2012

В 50-е годы Камю совершает эволюцию вправо. Из его произведений исчезает сизифовская сила непокорности бездушному миру, внутреннего сопротивления злу. В повести "Падение", своего рода исповеди обывателя, отражена психология циничного обывателя на новом этапе его развития. Он копается в своих грехах не с целью исправления, а только с единственным желанием - показать порочность человека вообще. В сборнике новелл "Изгнание и царство" пессимизм Камю проявляется в показе отчуждённости, разобщённости людей, в показе человечества раздробленного и разъединённого, находящегося в "изгнании", в плену повседневности, в плену социальных и национальных предрассудков. В этой книге А. Камю остаётся верен своему представлению, что единственная возможность преодолеть "изгнание" заложена в царстве "абсолютной свободы". В состоянии смятения и невнятности закономерным было возрождение камюсовского романтизма. К красоте неба и моря возвращаются герои новелл этого сборника. Все здесь несчастны, все "изгнанники". Жаннин плохо с нелюбимым мужем и одиноко в пустыне. Ив стареет, работа трудная, а заработки мизерные, забастовка провалилась. В пустыне учитель Дарю чувствует себя песчинкой, пленником. Но Жаннин созерцает ночное небо, видит звёзды, видит спасительную бесконечность природы, море раскрывается Иву как начало новой жизни, только небо делит одиночество с Дарю.

Подробнее

Жанровое своеобразие романа Б. Пастернака "Доктор Живаго"

Информация пополнение в коллекции 12.06.2012

С 60-х годов XIX в. русская литература была пронизана пафосом общественного служения. "Натуральная школа", "реальная критика", романы Чернышевского и критические статьи Писарева утверждали идею общественного служения в качестве первейшего долга личности. Новый реализм воспринял эту идею и положил её в основание принципов реалистической типизации. Этот пафос общественного служения был выражен в совершенных эстетических формах в горьковском эпосе. Уникальность для русской литературы романа Б. Пастернака состоит в том, что он едва ли не единственный в русской реалистической литературе ХХ века выступил против. В утверждении Горьким непреложного взаимодействия человека и истории Пастернак увидел насилие над героем, над человеком вообще - и не принял его. "Доктор Живаго" - утверждение права личности на суверенитет вне зависимости от того, кто или что на него покушается: другой ли человек, государство, революция, история. Этот роман - антитеза горьковскому эпосу, высказанная русским писателем, не принявшим не только революцию, но и насилия истории над человеческой личностью. Пафос общественного неслужения заявлен в романе Пастернака. Он утверждает право человека остаться самим собой, отвергнув выбор между красными и белыми, ибо абсолютной правды нет ни на той, ни на другой стороне. Он утверждает право быть всего лишь частным человеком.

Подробнее

Мірнае суіснаванне людзей у рамане Даніэля Дэфо "Жыццё і незвычайныя прыгоды Рабінзона Круза"

Курсовой проект пополнение в коллекции 11.06.2012

У выніку праведзенага намі навуковага даследаванні па тэме "Праблема мірнага суіснавання людзей у рамане Даніэля Дэфо" Рабінзон Круза "мы прыйшлі да высновы, што бесканфліктнае жыццё магчымая, але ва ўмовах, калі сама асоба гатовая да гэтага. У сваім рамане Даніэль Дэфо досыць ярка паказаў сістэму чалавечых і звышчалавечыя адносін. Праблема выхавання маральнай асобы ахоплівае не толькі тыя прамыя спосабы ўздзеяння на чалавека, якія актыўна ўжываюцца ў наш час (напрыклад, лекцыі на гэтую тэму), але і павінна кіравацца дасягненнямі культуры, і, у прыватнасці, літаратуры. Раман Даніэля Дэфо з'яўляецца сапраўдным натхнёным крыніцай для выхавання і росту асобы. Пытанне мірнага суіснавання, якое можна пазначыць як праблему, падымаецца аўтарам рамана на досыць высокі ўзровень і знаходзіць сваё ўвасабленне ў асяроддзі галоўнага героя, якое стымулюе яго маральны рост. Усе персанажы, з якімі лёс зводзіць Рабінзона Круза, станоўча ставяцца да галоўнаму герою і тым самым ўкладваюць сваю часцінку душы ў ім, успрымаючы мірнае суіснаванне не як неабходнасць, а як заканамернасць і ўласна лад жыцця.

Подробнее

Падзенне нораваў ў творчасці Анарэ дэ Бальзака (на аснове твораў з "Чалавечай камедыі": "Бацька Горио" і "Гобсека")

Курсовой проект пополнение в коллекции 10.06.2012

Многія таксама ў "Гобсека" намаляваных некалькімі рыскамі фігур, якія, аднак, больш падрабязна адлюстроўваюцца ў іншых творах "Чалавечай камедыі": выдатная галандка і яе дачка Эстэр - сваячкі Гобсека, спадарыня дэ Босеан і шмат іншых прадстаўнікоў і прадстаўніц вышэйшага святла. Элементы кампазіцыі творы адзначаны відавочным доцентровистю, арыентаванай на вобраз цэнтральнага персанажа. Скажам, прыём апраўлення набывае парадаксальнага значэння. Пад фармальным падставай - расказаць виконтессы дэ Гранлье аб перспектывы маладога графа дэ Реста - Дервиль - уяўляе ёмісты філасофска-псіхалагічны партрэт Гобсека як чалавека і сацыяльнага з'явы. Адначасова ён даследуе праблему ўсемагутнасці грошай у грамадстве: "Няўжо ўсё зводзіцца да грошай?" - Горка пытаецца ён сябе, усведамляючы вялізную залежнасць ад іх: дабрабыт і кар'ера самага Дервиля звязана з пазыкай, прадастаўленым тым самым Гобсека, як увасабленне мары Камілы і маладога дэ Реста. Сюжэт твора, прайгравае тэндэнцыю цэнтраімклівага, можна прадставіць як спіраль з многіх мудрагеліста накіраваных вектараў капрызна перасякаюцца, арыентаваныя на пэўныя групы; персанажаў, якія, у сваю чаргу, падпарадкоўваюцца раскрыцці вызначальнай праблемы творы. Адны з іх па маральным якасцямі годныя Гобсека - гэтак жа імкнуцца грошай і ўлады, хоць пазбаўленыя яго энергічнасці і розуму (Максім дэ Трай, графіня Анастази, спадарыня дэ Гранлье). Іншыя - Дервиль з жонкай Фані - ўвасабляюць ідэал пісьменніка, ідэал маральны, які ўсё ж супярэчыць жыццёвым рэаліям часу Бальзака. Аб Дервиля кажуць: "... ніколі ён нічога не дасягне, затое будзе шчаслівым і прыстойным з людзей". (16, с.24)

Подробнее

Предикатные ўнясення ў апавяданнях Ўільяма Фолкнэра: структурныя, семантычныя і прагматычныя асаблівасці

Дипломная работа пополнение в коллекции 10.06.2012

Па-першае, прэдыкатыўных парантетични ўнясення (далей ППВ) судзяць аб'екта макросинтаксичного характару (вялікі аб'ём, складанасць структуры і пунктуацыйных афармлення). Па-другое, парантеза У. Фолкнера размешчаныя вельмі часта ў такой сінтаксічнай пазіцыі прапановы, ці ўключаная ў парантеза інфармацыя бывае настолькі адарваная ад кантэксту, што галоўная лінія паведамлення парушаецца, і чытач вымушаны часта "вяртацца" ў папярэдніх старонак. Больш за тое, парантеза могуць прагназаваць падзеі, якія ідуць. Таму намі была вылучана гіпотэза аб тым, што прэдыкатыўных парантетични унясенні У. Фолкнера ставяцца да тэкстава лінгвістыкі. Узнікае неабходнасць апісаць змест паняцця "тэкст". Вядома, што сёння не існуе адзінага вызначэння тэксту, якое павінна тэрміналагічны характар. Некаторыя навукоўцы, напрыклад, Л.С. Бархударов, лічаць, што тэкст з'яўляецца моўнай адзінкай і мае ў сабе тое агульнае, што ляжыць у аснове асобных канкрэтных тэкстаў. Диеи ж пункту гледжання прытрымліваюцца З.Я. Тураева (33, 37), И.В. Арнольд (2, 34). Іншыя (Н.Л. Слюсарева, О.О. Леонтьев, О.И. Новиков, лічаць, што тэксту ўласцівы статус маўленчай адзінкі.

Подробнее
<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 > >>